— Давайте сначала приятную, — тут же ответила Ольга.
— Наша юная парочка, милые гринго, решили устроить нечто вроде бала. С учетом скромных возможностей нашего лайнера, понятно. Капитан не против, даже наоборот, удивился, почему до этого раньше никто не додумался — у него в каждом рейсе рано или поздно кто-нибудь от скуки наталкивается на избитую мысль устроить бал, выпить и поплясать. Там у него припасены какие-то аксессуары, стюарды уже суетятся. Что думаете?
— Давно пора, — сказала Ольга. — Пусть и убогое, но развлечение. А что там у вас загадочного?
Кацуба оглянулся на темную ходовую рубку — внутри сквозь стеклянную стену четко просматривался напряженный силуэт рулевого, — понизил голос и перешел на русский:
— Я перед капитаном не афишировал знание испанского — мелкие хитрости дипломатов, сеньорита… Так вот, при досмотре стал свидетелем прелюбопытнейшего разговора, до сих пор теряюсь в догадках… Предъявив тому бравому офицеру судовую роль и… как это, коносаменты?
— Коносаменты, — кивнул Мазур. — Документы на груз, сухопутно изъясняясь.
— Так вот, на вопрос о характере груза наш бородач, не моргнув глазом, заявил: у него в трюме нет ничего особо интересного: двести бочонков вина для Барралоче, а кроме этого — полдюжины каких-то заколоченных ящиков, о содержании коих он не имеет никакого понятия… поскольку они принадлежат сеньорам русским дипломатам, что подтверждается соответствующими надписями. Офицер послал солдата кинуть беглый взгляд на груз в трюме, этим дело и кончилось…
Мазур подобрался. В
— Вы с Лопесом, случайно, никаких ящиков не прихватили? — обернулся Кацуба к Ольге.
— А зачем? — пожала она плечами. — У нас только сумки: одежда, гамаки, разные мелочи. Сумки в каютах… и потом, с какой бы это стати, будь у нас некие ящики, мне или Лопесу писать на них, что они принадлежат русским дипломатам? Лопес — полицейский, а я — ответственный сотрудник министерства, к чему нам заниматься мелким мошенничеством? Кстати, по нашим законам, дело подсудное, можно нарваться на серьезные неприятности…
— Я, собственно, вас ни в чем таком и не подозревал, — сказал Кацуба. — Но загадочка, согласитесь, пованивает? У вас будут какие-нибудь версии?
Ольга старательно углубилась в раздумье, длившееся совсем недолго:
— Не стоит ломать голову. Все, по-моему, просто и примитивно. Банальная контрабанда. Барралоче — в ста километрах от восточной границы, там процветает контрабанда, испокон веку… так, по-моему, говорится? О подобных случаях я наслышана, капитаны частенько выкидывают такие номера: поддельные документы, фальшивая маркировка, символы освобожденных от досмотра или не вызывающих подозрений служб и учреждений… С фальшивыми грузами, якобы принадлежащими нашему министерству, полиция уже сталкивалась. Один весельчак, обнаглев, пометил ящики реквизитами ДНГ, никто и близко не подходил, но, на его беду, на причале оказался сотрудник ДНГ, моментально заметил неточности в маркировке, весельчак давно уже похохатывает на каторге…
— И что прикажете делать? — спросил Кацуба. — Неприятная ситуация, знаете ли…
— По-моему, ничего и не следует делать, — подумав, сказала она. — Можно позвать Лопеса, он заставит вскрыть ящики… а дальше? Все равно ближайшая гражданская, военная, полицейская и прочая власть — только в Барралоче. До того — лишь мелкие фермы и индейские деревеньки. Завтра утром позвоню в Барралоче, у меня ноутбук снабжен и спутниковым телефоном… и на причале нас уже будут ждать, с ходу возьмут капитана за роскошную бороду… Как вам план?
— По-моему, ничего лучше и не придумать, — согласился Кацуба. — Только, когда пойдем веселиться, не забудьте, что по-испански я ни словечка не понимаю. Наши попутчики по поезду, голову могу прозакладывать, именно так и думают, я перед ними не светился…
— Вы прямо-таки шпион, — беззаботно улыбнулась Ольга, ничуть не подозревая, какие мысли после такой реплики обуревают двух друзей.
— Скажете тоже, — вздохнул Кацуба. — Шпион должен быть высок и обаятелен, с уверенным взглядом, манерами соблазнителя… когда речь идет о женщинах.
— Иными словами, вы рисуете портрет коммодора? — она, развеселившись, кивнула на Мазура.
— А что, он уже пробовал вас соблазнять?
— Ну что вы, коммодор — воплощение благонравия… Пойдемте, господа? Мне и в самом деле нравится идея насчет бала, нужно переодеться. А с загадочным грузом разберемся в Барралоче…
