Никаких костров, редкие минуты отдыха прижимались друг к другу пытаясь отогреться остаточным теплом своих тел. Даже воду толком не пили, замерзла во фляжках, которые потом выбросили, жевали на ходу снег.
— Еще немножко. — Шептал Аль, лихо вышагивая впереди. — Давай Улич, шевелись, надо спешить, не больше дня у нас в запасе.
И я шевелился, спешил, ноги гудели от усталости, мыслей практически ноль в голове, одни вопросы. Зачем я это сделал? Для чего? Для кого? Чего мне еще не хватало в этой жизни, что бы в очередной раз засовывать свою голову в очередную петлю?
В чем дело? В гордыне моей? Обидели мышку, в норку насрали? Прищемили гордость, заставили плясать из-под палки, мол, делай Ульрих что велят, да зубами не щелкай? Не знаю. Черт меня подери, я не знаю, почему я так поступил, ведь умом понимаю, что плевать я хотел на императора, на эльфов, и так взял грех на душу, вытаскивая Паскаля из объятий смерти, так чего же боле?
Дураком родился, дураком видимо и помру.
К самим горам не пошли, постепенно наоборот, даже опускаясь ниже, это удивительно, что Аль так хорошо ориентировался по местности, без его уверенности я бы уже через день пути вынужден был бы констатировать факт того, что заблудился.
Километр за километром, среди необхватных елей, через паутину непролазного терна, минуя дубравы, переходя ручьи и озера, вперед и только вперед, с редкими перерывами на отдых, мы уходили прочь.
Формально мы находились в южной оконечности Рингмара, здесь насколько я помнил карты, та еще глухомань, даже трапперы сюда редко забредали. По моим прикидкам еще на пол дня пути до горячих болот, но по факту уже сейчас земля становилось иной, изрезанной многочисленными промоинами и ручьями, местами топкой, с все редеющим и редеющим лесным покровом.
Воздух тяжелел, наши ноги мотали путь. В скором времени, разность температур от выстуженной зимой атмосферы, и дышащей горячими источниками земли, укрыла нас, с глаз долой, вязкой взвесью тумана, который, сизыми клубами кружил в воздухе оседая на одежде, траве и кустарнике, хрустальными микро капельками льда, хрустящего и колющегося, на гранулы под пытливыми ручками.
А потом зуммер мака показал мне, что мы не одни. Звенящие яростью ветра, бело оперенные стрелы выбивали щепу из деревьев, стопорясь в магической защите которую я не снимал с себя и алхимика ни днем не ночью.
Нас настигли, и хоть пока ничего не могли сделать, но и я в ответ огрызаясь магией не был уверен, что не бью в молоко, так как туман и многочисленные деревца с кустарником, хорошо скрывали наших преследователей. Адель же я пока не спускал с поводка, приберегая ее на черный день, который не заставил себя в скорости ждать.
О том, что подошли эльфийские маги, я узнал по кроваво красному стальному клюву стрелы, что вдруг проклюнулась сквозь одежду и тело моего плеча.
— М–м-м! — От инерции удара стрелы, меня кинула лицом на камни, хорошо Аль успел подхватить под руки, не давая упасть.
Начался настоящий ад, под градом стрел, под давлением магии, нас лупили по чем зря, не давая зачастую и шага ступить из-за камней.
— Бежим!
— Идем!
— Ползем!
Аль тащил меня, чуть ли не на себе, хоть и самому ему досталось. Даже приблизительно не скажу, сколько шла эта гонка, но в какой-то момент, мы оказались по колено в коричневой мути теплой воды, среди скрюченных изуродованных деревцев, что словно руки старух нищенок сгорбленными пальцами ветками тянулись сквозь туман в небо.
— Уходи Аль. — Воздушные лезвия Эббуза сорвались с моих рук, уходя в туман. — Двоим нам не уйти, а так хоть ты спасешься.
— Все спасемся. — Усмехнулся алхимик, устало, облокачиваясь на уродливый ствол дерева. — Мы в болотах. Идем, скоро передохнем немного.
Шаг, еще, снова скоротечный натиск эльфов, град смертельных стрел, магия, заставляющая воду вскипать под ногами, огненные шары, с гулом летящие в туман. Бежим, утопая в воде и грязи, падая, поднимаясь, что бы вновь упасть.
— Здесь. — Произнес Аль, показывая рукой вперед, где среди тумана перед нами угадывались смутные очертания пологого склона небольшого черного холма усыпанного какими-то непонятными валунами.
— Что там? — Ноги подкосились от усталости, из-за чего я зарылся руками в вонючую смоль ила
— Помощь. — Алхимик зашарил рукой у себя по груди, извлекая из одежды кулончик, в виде монетки. — Их не трогай, они наши.
— О чем ты? — Я недоуменно осматривался по сторонам.
Там. Молча от усталости тот махнул лишь в сторону холма, где весь каменистый склон вдруг ожил движением, вздымаясь в волне оживающих фигур. Одна, две, двадцать, пятьдесят, то, что я принял за темные каменные валуны, было телами десятков людей, все это время неподвижно лежащих на склонах. Общее число этой армии скрадывал туман, но вот чего он не мог скрыть, так это горящие зеленой магической гнилью глаза этой армии мертвецов, восставшей в одночасье перед нами.
— Боги! — Выдохнул я, когда мертвецы единой машиной сделали первый шаг в воду, направляясь в нашу сторону.
— Спокойно. — Рука алхимика сжала мне плечо. — Спокойно Ульрих.
