- Что за? - пробасил мужик. Он чуть замешкался, прежде чем потянулся к оружию. Это его и сгубило, Марий рванулся к нему и ударил лезвием по руке. Хомут вырвался из-за спины и добил кричащего от боли противника. Бузина закрыл рот визжащей девушке.
- Проверь дом! - приказал Бузина. Хомут скользнул в другую комнату, но вернулся с пустыми руками. - Так, милашка, я задаю вопросы, ты отвечаешь. Закричишь - засуну меч прямо в матку, ясно?
Пленница затравленно кивнула. Марий плюхнулся напротив и подвинул к себе кувшин и чарку.
- Ещё есть люди на хуторе?
- Нет! Все ушли на встречу. Отпустите меня, Кольцо вернётся - у вас будут неприятности!
Ладонь Бузины оставила красный след на щеке девушки. "А она ничего так, - подумал Марий. - Приодеть, нацепить что-нибудь более достойное - и я не прочь бы порезвиться с ней пару ночей".
- Ты, кажется, не поняла, с кем разговариваешь! - напомнил Бузина. Он с силой дёрнул её за волосы и задрал голову. - Знаешь, как тяжело... удержаться? Изуродовать тебе личико? Как зовут, девка?
- Я не девка... Ай! - новый удар разбил губу. - Беата! Не бейте, пожалуйста! За меня заплатят выкуп!
- Беата? - вырвалось у Мария. - А мы разве не её пришли спасать? Ты дочь Ингрид? Не может быть! Дворянка в разбойничьем гнезде!
Бузина ослабил хватку.
- А говорили, что тебя похитили, - заметил Хомут.
- Я сама ушла. Томас мой жених! Он вас проучит!
- Ладно, шлюха, испугала! - загоготал Бузина. Он снова потянул девушку за волосы. - Сир, мешкать нельзя. Мешок на голову и возвращаемся, пока не поздно. В Кернау разберемся, что к чему. Если это не она, то, по крайней мере, захватили пленника.
- Уходим! Только сначала спалю всё! - согласился Марий. Он уже собирался применить одно из выученных заклятий, как его остановил Хомут. Оруженосец кивнул на горящий очаг и глаза весело блеснули.
- Проще надо, господин, проще!
Воины вернулись назад, к трясущемуся проводнику. За спиной поднимался густой дым. "Скоро Рюген познает мою силу!" - радовался Марий.
Сирмат совсем забросил дела. В трактир больше не ходил: объяснил, что вышел в заслуженную заставку. Да и годы поджимали. Если бы сын был рядом... Но сын отправился за море и сгинул, и никого нет рядом. Некому поднести воды.
- Я жил как истинный рыцарь, - шептал Сирмат. - Кодекс не был для меня просто мёртвой книгой. Я поступал как должно, защищал сирот и немощных, щадил врагов, посвящал победы Создателю. И где я оказался? Куда завела меня рыцарская честь?
Он был ещё крепок, в жилах текла кровь истинного витязя. Рано умирать.
Сирмат подошёл к окну. На улице что-то случилось: радостные крики, будто приехал кто. На мгновение сердце взмыло вверх в надежде. Неужели Урман? Торопливо, но, стараясь сохранять внешнее равнодушие, Сирмат накинул плащ и прицепил затертые ножны.
- Какой мужчина! - воскликнула одна девушка. Стоящие рядом захихикали. Сирмат насупился. Он увидел конника, что уже было редкость, в хвастливом алом плаще. Короткие полы раздувал ветер. Всадник был с непокрытой головой, непослушные волосы взъерошило лихими вихрами. С ним пешими шли сопровождавшие. Старик заметил, что все они были вооружены кистенями и топорами.
- Кто это? - спросил Сирмат.
- Томас Кольцо! Прославленный воин и защитник слабых! - Старик хотел спросить про прозвище, но гость подъехал ближе и он заметил блеснувшее кольцо в носу. Томас неспешно проехал мимо, гордо глянул сверху вниз и сплюнул под ноги Сирмату.
Не успел старик возмутиться дерзостью, как навстречу Кольцу уже вышла делегация сельчан. В группе были только самые богатые жители. Один из них, сын рыбака, Антоний вышел вперёд и поклонился, приложив правую руку к сердцу.
- Пагорки приветствуют вас, Томас! - высокопарно воскликнул парень. - Давайте к столу! Мой отец угощает!
- Пагорки! - Томас поднял руку и засмеялся. Сирмат нахмурился. Он прожил в селе почти пятнадцать лет, но ничего такого не помнил. Творилось что-то странное, будто все с ума посходили. Сельчане стали какими-то... неестественно радостными, энергичными. Будто чем-то одержимы или задумали недоброе. На память пришли волнения в Поморских городах. Толпа голой грудью наваливалась на копья, умирала с улыбкой. Сравнение напугало старика. "Уж не задумали ли сельчане бунт? - подумал Сирмат. - Против кого? В Пагорках нет сеньоров".
Все новости можно было узнать только в одном месте. Ноги сами собой вели туда, куда старик привык ходить каждый день - в трактир.
"Известно, где народ привык дела обсуждать", - смекнул Сирмат. Он тихонько вошёл в помещение, поздоровался с хозяином и кивнул прислуге. Если посудить, то кроме работы вышибалой у него ничего не было. Знакомые родные стены навивали ностальгию. Сирмат взял кружечку пива (за счет заведения) и присел в темном уголку, как привык, чтобы всех видеть и оставаться незамеченным.
"Мне нет и шестидесяти, а меня иначе, как старик никто больше не называет, - с горечью размышлял Сирмат. - А всё из-за этой перцовой гривы! И с чего я решил, что она мне идёт? Завтра же обрежу начисто"!
