— Поддерживаю мысль Кирилла Владимировича! — неожиданно встрял в разговор Сандро. — Регент должен быть один! Думаю, что опытный командир, который руководил флотскими экипажами сможет руководить и государством в должной мере осознавая свою ответственность перед юным императором![3]
«Вот и пойми этого скользкого типа? То ли он поддерживает Кирилла, то ли намекает на свою персону? Как компромиссный вариант не так плохо». — подумала вдовствующая императрица. Но ее задача была всё-таки продавить СВОЮ кандидатуру. Приход Мишкина, поможет ей, он-то точно матушку поддержит! На чём зиждилась эта уверенность Марии Фёдоровны сказать было невозможно.
— Я тоже считаю, что регент должен быть единственным, никакого регентского совета, вот только руководить государством должен человек опытный, имеющий знания и, как я уже говорил, опыт управления именно государством. И это, несомненно, наша вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, которая помогала в делах государственных Александру Александровичу, которого не зря именовали Миротворцем. — скрипучим голосом, но вполне отчетливо произнес Дмитрий Константинович, эта его речь и эта его роль были оговорены заранее и его поддержкой бывшая датская принцесса заручилась накануне этого семейного сборища. Пообещать ему пришлось много, но пообещать и выполнить обещания — это разные вещи. Тем более, что здоровье Дмитрия вызывало серьезные опасения. Как говориться… за год многое может измениться: или падишах сдохнет, или ишак…
Но тут раздался молодой энергичный голос:
— Тоже абсолютно согласен с общим мнение: регент должен быть один и никаких регентских советов! Вот только присутствующие забывают, что согласно закону и завещанию Николая Александровича единственным регентом являюсь я.
И из тёмного угла комнаты на свет явилась статная фигура Михаила Александровича.
[1] Ну, тут можно поспорить, вообще-то Романовы могли с большим основанием назвать родным немецкий, уж этих кровей у них было даже с избытком.
[2] Это был довольно скандальный брак: Павел Александрович женился на Ольге Валерьяновне Пистолькорс, урожденной Карнович, разведенной супруги подчиненного Павла — гвардейского полковника Эрика фон Пистолькорса. Новобрачные вынуждены были до 1914 года жить в Европе, вернулись только с началом Великой войны. Их дети получили титул графов Палей.
[3] Вообще-то все знали, что Кирилл Владимирович никаким кораблем не командовал. Числиться командиром корабля и командовать им — две большие разницы! Так что вполне мог намекать и на себя, он-то кораблями командовал. Пусть и не первого класса.
Глава девятнадцатая
В которой у Петра сильно болит кулак
Петроград. Зимний. Покои вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны
25 февраля 1917 года
Появление Михаила для всех присутствующих оказалось полной неожиданностью. Будущий регент воспользовался одним из немногих тайных проходов, которые были во дворце и о которых сумел узнать Брюс, будучи еще бесплотным духом. К предстоящему разговору с потомками Пётр основательно подготовился: офицерскими караулами из самых преданных сторонников были перекрыты все выходы из покоев, а казаки-осназовцы из отряда полковника Шкуро[1] сформировали конвойные группы. Сам Андрей Георгиевич прибыл в Зимний и сообщил своему прямому начальнику, графу Келлеру, что гарнизон Петропавловской крепости усилен, подходы к Заячьему острову контролируются патрулями Первой конной армии. Заодно сообщил и о мирном решении вопроса с Первым Запасным пулемётным полком. Так что Михаил (он же Пётр) к силовому решению вопроса с братьями и сестрами, а также дядями и тетями был предельно готов. Больше всего его смущали амбиции «матушки», Марии Фёдоровны. Точнее, её стремление править за спиной сына, прикрываясь его именем и возможностями регентского совета. Но Пётр понимал, что женские амбиции могут погубить государство, а потому был готов еще одну вдовствующую императрицу отправить в монастырь.