– Оставьте меня в покое, Феликс. Вы хотите, чтобы ваше пойло у меня носом пошло?
– И слышать не хочу. Когда вы последний раз гляделись в зеркало?
– Наверное, сегодня утром. Когда умывался.
– Это было вчерашнее утро. Вы потеряли контроль над временем, Консул. Прошло тридцать два часа с того момента, как вы на двух платформах выдвинулись к цели, сгинули там и оставили меня сходить с ума в этой жестянке.
– Благодарите индейских богов, что Татор вас не слышит.
– А вы благодарите своих монгольских богов, что унесли ноги из той мясорубки.
– Хотел бы я знать, отчего все так стремятся полагать меня монголом?
– Потому что у вас на лице написано: дай вам лошадку Пржевальского, кривую саблю и вольную волю, и вы кинетесь учреждать Монгольскую империю.
– Я давно уже сугубо мирный ксенолог и гуманист.
– Да, я своими глазами видел. Присобачь к вашему хваленому гуманизму добрый фогратор, и клочки полетят по закоулочкам. Мирный ксенолог с дымящимся стволом…
– Вздор, фогратор не дымится… Откуда вы знаете про Монгольскую империю?
– «Я строй их ратный разорву, как цепь, рекой бегущей станет эта степь…»[9] Ничего не напоминает? Я гуманитарий по первому образованию. Дипломированный историк, к вашим услугам.
– Постоянно забываю, что никто здесь на самом деле не тот, кем кажется.
– Вы даже не представляете, насколько.
Кратов сидел на диване в своей каюте, все в том же белом халате, стиснув бокал с апельсиновой дрянью для верности обеими руками. Он чувствовал себя расслабленным и легким, все заботы казались далекими, несерьезными, словно бы накрытыми колпаком из толстого стекла. Это было неправильно, потому что никуда они из его жизни не делись, а всему причиной было волшебное снадобье доктора Мурашова, употребленное намного более разумной дозы.
– К черту, – сказал Кратов сердито. – По каким-то непонятным соображениям вы, Феликс, изо всех сил стараетесь добиться от меня овощного состояния. Чтобы я торчал безвылазно в каюте, спал, ел и сосал это дерьмо. Не думаю, чтобы Роман накачивал всех своим коктейлем в таких количествах. Иначе мы никогда и никуда бы не долетели. И уж во всяком случае не выкарабкались бы с Тетры… Чего вы добиваетесь?
– Чтобы вы успокоились и прекратили делать глупости.
– Вы не понимаете…
– Это вы не понимаете. А я не понимаю, почему должен втолковывать опытному ксенологу азы его профессии.
– Вы что, ксенолог по второму образованию? – злобно осведомился Кратов.
– Нет, – терпеливо ответил Феликс Грин. – Я изучал ваш Кодекс о контактах в виде развлечения, как образчик реликтового социолекта, известного под ироническим названием «канцелярит». И кое-что отложилось в памяти. Так уж устроена моя память, что-нибудь да осядет от любого источника добротной информации.
– А потом вы щедро делитесь своими накоплениями, оформляя их в виде швейковских баек.
– Когда люди вокруг меня делаются чересчур серьезны и озабочены своими проблемами, мне становится невыносимо скучно.
– Я не позволю вам заболтать мои заботы, – сказал Кратов с раздражением. – Или утопить их в целебном сиропе. Если я и уснул на несколько минут…
– Вы проспали четыре часа, – пояснил Грин. – Выбрались из душа, накатили бокальчик целебного, как вы говорите, сиропа и рухнули на диван. Не скажу, чтобы я особенно возражал: ваша инертность позволила мне совершить массу полезных действий спокойно, не отвлекаясь на идиотские вопросы и безудержные позывы к активности.
Кратов ошеломленно повертел емкость с питьем в руках. А затем с отвращением сунул ее Грину.
– Больше ни капли, – заявил он. – Четыре часа! Я только на минуту смежил веки! Все это время Татор с ребятами…
– У вас есть план? – кротко спросил Феликс.
– Да, – сказал Кратов и свирепо оскалился. – Пойти и расстрелять к чертовой матери Всадников, что остались.
– Допустим, на какое-то время вы найдете выход своей негативной энергии. Что дальше?
– Это должно привлечь внимание их хозяев.
– С чего вы взяли, что не Всадники здесь хозяева?
– Не Всадники, – уверенно промолвил Кратов. – И не Белые Охотники, что напали на нас возле «гиппогрифа». Это всего лишь автоматы, и те и другие. Довольно примитивные, несмотря даже на то, что Охотникам удалось захватить Татора с инженерами и… нейтрализовать остальных. Всадники и того проще, это эмиттеры силового поля, глушилки на ходулях. Будь они сколько-нибудь интеллектуально сложны, то не подпустили бы меня к себе на опасное расстояние и уж, конечно же, укрылись бы от обстрела.
