– Это он и есть, – величаво сказал советник. – Прекрасный старинный ликер из подвалов монастыря Монсеррат. Да-да, Земля, Каталония, – подтвердил он в ответ на изумленный взгляд Кратова. – В имперских погребах чего только не сыщется… Пробуйте, не церемоньтесь. Если понадобится, я закажу еще.
– Не стоит трудов. Вижу, вы прекрасно владеете земными языками. И наверняка наблюдали за нами какое-то время.
– Если быть до конца откровенным, – произнес тахамаук, извлекая из ближайшей серебряной шкатулки коричневую сигару с черным ободком и старинную громоздкую зажигалку, – то с самого начала.
– Чудесно, – сказал Кратов с удовлетворением. – В таком случае, вы слышали наши переговоры и знаете, что я ограничен во времени. Собственно, я сам установил себе ограничение в один час. И если по истечении часа я не воссоединюсь с экипажем…
– …то ваши друзья разнесут эту лавочку, – закончил тахамаук. И добавил, многозначительно хмыкнув: – Вдребезги напополам. – Он сосредоточенно возился с зажигалкой, которая вела себя чересчур строптиво для такого простого механизма, сама по себе закрывалась, вырывалась из рук и никак не желала снабдить владельца чаемым язычком пламени. Кажется, эти хлопоты занимали советника Правящего дома намного больше, чем содержание беседы. – Хотел бы я знать, насколько состоятельны были угрозы.
– Вы же знаете: у Федерации нет агрессивных намерений в отношении Галактической Империи Тахамауков либо какой иной цивилизации Млечного Пути и сопредельных средоточий обитаемых миров.
– Надеюсь, нам удастся сохранить это положение вещей.
Зажигалка наконец выплюнула длинный язык насыщенно-синего пламени. Теперь советник старательно, с глубоким знанием ритуала, раскуривал сигару. В его серых иссохших губах она казалась неуместной, как если бы кто-то решил злобно подшутить над музейной мумией.
– Хотите попробовать? – спросил тахамаук, подталкивая шкатулку в сторону Кратова.
– Нет, благодарю.
– Забавное ощущение, – заметил Кьейтр Кьейрхида, дымя, будто музейный паровоз. – Чувствуешь себя немного драконом. На Земле обширная драконья мифология, хотя их никогда не существовало. У нас на Птэрише были. Но мы пережили и драконов… Вы успеете к своим друзьям. Без вас там ничего не начнут. И даже я кое-что успею. Например, слегка, самую малость, просветить вас насчет места, какое отводится шаровому скоплению Триаконта-Дипластерия… прекрасное, хотел бы подчеркнуть, название, так бы и украл… в культурной традиции тахамауков.
Кратов молча прихлебывал из бокала. В переговорах с тахамауками помалкивать – самая выгодная тактика. Ведомые комплексом исторического превосходства, сами проболтаются и вскроют все свои козыри. Но обыкновенно для этого нужно намного больше времени, чем он себе отпустил.
– Это всего лишь Строители, – продолжал советник, отпустив небрежный кивок в сторону незримо присутствовавших маскеровых полчищ. – Вы едва не открыли огонь по безобиднейшим существам во вселенной. Они не способны причинять вред. Только строить, только создавать. Все их маневры, нагнавшие на вас панику… (Кратов протестующе вскинулся, но тахамаук, всецело занятый сигарой, не удостоил его внимания.) …были обусловлены примитивными защитными программами. Строители, вы будете смеяться, намеревались окопать вас оборонительным валом и уже оценивали необходимые глубину и диаметр, дабы не затруднить доступ к репродуктивным камерам. В самом деле, не убивать же вас! Да они и не умеют… Мне пришлось вмешаться, потому что Строители уже приступали к воплощению сего фортификационного замысла, а вы судорожно лапали кобуру своего кольта.
– Поразительная осведомленность в земных реалиях, – с иронической галантностью заметил Кратов. – Равно основательная и хаотическая. Кольт, Шекспир в подлиннике…
– Позволите воспринять как комплимент? В моей административной карьере был период, когда я специализировался по человеческой расе. Довольно давно, многое забылось… Я читал Шекспира на языке оригинала. И, не скрою, был впечатлен. Хотя моя любимая вещь вовсе не «Гамлет», цитатами из коего мы обменялись в начале знакомства, а «Цимбелин». – Советник прикрыл глаза, словно бы припоминая. – Между «I, with wings as swift as meditation or the thoughts of love, may sweep to my revenge»[22] и «Pardon's the word to all!»[23] я без колебаний выбираю последнее. – Сигара в его длинных корявых пальцах уютно потрескивала. – Надо ли уточнять, что я обращался не к поздним, адаптированным принтам, а к суфлерским экземплярам шекспировского театра «Глобус», что сгорел в 1613 году от выстрела бутафорской пушки?
– Надеюсь, вы к этому происшествию не причастны, – невинно промолвил Кратов.
– Скажу больше, – сказал советник с воодушевлением. – Не было зрителя, пусть и конфиденциального, кто оказался бы более удручен отменившимся представлением! У Империи не было планов вмешиваться в культурные процессы Ренессанса, так что обошлось без меня. Заряд из пушки угодил в соломенную стреху, что служила театру крышей. Противопожарной безопасностью в ту пору повсеместно пренебрегали…
