– Здравствуйте, товарищи, здравствуйте, друзья, – прервала Марина Ивановна и продолжила деловой разговор: – Больной – спокойный?.. Минут через пятнадцать машина будет.
Пригласив Чубарову, она распорядилась немедленно вызвать такси и направить машину к пятому отделению. Надежде Антоновне дала сто рублей.
– Пусть у шофера возьмут счет.
Телицына она попросила выяснить, где санитарная машина.
Чувствуя что-то недоброе, Юдин слишком поспешно доложил, что машина находится на станции технического обслуживания – меняет аккумуляторы.
– Я с таким боем достал эти аккумуляторы! Пришлось мотаться к начальнику автотранспортного управления. Никак не хотели давать. Но я все-таки вырвал у них!..
По просьбе Марины Ивановны Телицын приказал дежурному проходной: при возвращении задержать санитарную машину, отобрать путевку, замерить горючее, а шоферу – позвонить главному врачу.
Прошло несколько часов. Больного уже успели привезти назад из тубдиспансера. И только еще через час возвратилась санитарная машина. Шофер признался, что возил три мешка картошки на квартиру Юдину, а потом объехал все рынки искал Юдину бочку для соленой капусты.
Против своего желания Телицыну пришлось вызвать Юдина. Он хмуро отрекомендовал ему Марину Ивановну:
– Главный врач.
По-военному составив каблуки и даже слегка прищелкнув ими, Юдин нагнул голову:
– Премного рад… Очень наслышался о вас. – В упор, не мигая, Телицын смотрел на Юдина. Но тот ничего не замечал. – Очень буду доволен – поработать вместе…
Вместо ответа Марина Ивановна протянула ему счет.
– Попрошу вас, оплатите этот счет такси.
Юдин надел очки и, не взглянув на счет, быстро проговорил, все улыбаясь и улыбаясь:
– С вокзала ехали? Сейчас же подпишу к оплате.
Он потянулся было за ручкой, но Марина Ивановна удержала его:
– Подписывать не надо. Оплатите из своих личных денег. Пока санитарная машина возила вам домой картофель и гоняла по рынкам за бочкой для капусты, пришлось вызвать такси – отвезти больного.
Юдин, шаркая палкой по ковру, посмотрел на Телицына. Евгений Михайлович отвернулся.
– Сейчас я оправдываться не буду, но после – доложу вам, в чем дело, – отводя в сторону глаза, проговорил Юдин и сжал губы.
Телицын понял – Юдин все свалит на него. Еще накануне он предупреждал, что возьмет сегодня на несколько часов санитарную машину – отправить картошку в стройконтору, как было обещано в связи с ремонтом телицынской квартиры.
Обещание объясниться не произвело на Марину Ивановну никакого впечатления. Она сказала:
– Я отдам приказ. Рабочий день шофера оплатить за ваш счет. Стоимость бензина высчитать в тройном размере… Я бы не стала по такой цене солить капусту… У меня – все.
– Когда прикажете быть с докладом? – спросил Юдин, направляясь к двери.
– Не надо никакого доклада. Похожу – сама увижу.
Юдин ушел, Марина Ивановна не сдержала улыбки:
– Где вы откопали такого?
– Крупный хозяйственник. Блестящие документы. – Телицын повертелся в кресле. – Вскоре после вашего отъезда в Москву бывший заместитель по хозяйственной части подал заявление об увольнении.
– Он писал мне, что не может работать с вами. Его уход был протестом – пассивным и неправильным, но все-таки протестом. – Марина Ивановна заложила за уши прямые, коротко остриженные волосы, – так когда-то стриглись рабочие делегатки.
Она поднялась и, пригласив Телицына следовать за ней, через боковую дверь прошла в зал конференций.
– Я очень устал, Марина Ивановна, – со вздохом сказал Телицын. – Хотел бы отдохнуть недельку. Не возражаете?
Выразив свое согласие наклоном головы, Марина Ивановна попросила Телицына сесть. Они сели друг против друга, и оба долго молчали, пока наконец Телицын, пожевав губами, не пробасил:
– Сижу как перед поездом.
– Да неужели бы вы и сами могли остаться здесь?
– Меня не поняли.
– Так говорят все, кого убирают с дороги.
Телицын склонил голову, поглядел за плечо Марины Ивановны на председательское кресло, вспомнил свой спор с Мещеряковым на конференции и задумчиво проговорил:
– Весь сыр-бор разгорелся из-за алкоголика Новикова… Если бы Мещеряков…
– Везде найдется свой Мещеряков, и не один. Вот этого вы, к сожалению, кажется, так и не поняли.
– Спасибо за прямоту, – Телицын встал. Они вернулись в кабинет. – Разрешите пойти пообедать, а тогда уже приступим к сдаче и приемке?..
Марина Ивановна осталась в кабинете одна. Ее начала охватывать непонятная тоска. Вероятно, все обстоит еще хуже, чем ей говорили…
Она походила по кабинету, сняла вышитые по-домашнему скатерки, сложила их вместе с подушечками в один угол дивана.
Вошла Чубарова, тихо спросила:
– Последние приказы будете читать?
– Нет, – ответила Марина Ивановна. – Заберите все эти украшения, и пусть комендант отдаст их в общежитие. А я… я пойду сейчас в отделения.
– Предупредить, что вы придете? – привычно предложила Надежда Антоновна.
– Предупредите завхоза, чтобы на завтра он приготовил машину и всю эту музейную мебель из кабинета перевез в клуб. И это трюмо – обязательно. А сюда пусть поставят обыкновенные стулья…
