На пятнадцатом – контрольном – сеансе Мещеряков ввел ему вместо апоморфина физиологический раствор. Потом почти насильно влил в рот Никодиму Савельевичу мензурку спирта. У старика началась долгая рвота, – такая, что на несколько минут он даже потерял сознание.
Желаемый эффект был достигнут. Предстояло только усилить и закрепить его. После пятнадцатого сеанса Алексей Тихонович назначил Кошелеву апоморфин через день, а в промежуточные дни внушал ему в состоянии гипнотического сна все то же отвращение к алкоголю.
Возражая некоторым врачам, окружавшим лечение алкоголиков напускной таинственностью, Мещеряков, прежде чем окончательно выбрать способ лечения Новикова, спросил:
– Вы верите в силу лечения? Ну в силу гипноза, например?
Этот вопрос он задал не случайно. Вера больного в силу лечения – первый помощник врача и первая надежда на успех.
Виктор Дмитриевич вспомнил, как он ходил к гипнотизеру, и откровенно признался:
– Может быть, и глупо, но мне все-таки кажется, что гипноз – это цирк, эстрада… только вы не сердитесь.
Мещеряков и не думал сердиться. Он рассердился бы, если бы Новиков и не верил, а сказал, что верит. Его порадовал прямой ответ, – значит между врачом и больным есть внутренний контакт, без которого немыслимо лечить алкоголика. Но начинать лечение, если больной не верит в успех, – бесполезно.
Присутствовавшая при этой беседе Беликова не представляла, какой же выход найдет Алексей Тихонович, и немного удивилась, когда он вдруг стал открывать Новикову «секреты» гипноза. Вопреки обычным врачебным правилам, Мещеряков сказал, что сначала убедит Виктора Дмитриевича в силе лечения и только потом начнет его.
В тот же день на одиночный сеанс, на котором была и Беликова, старавшаяся внимательно присматриваться к каждой мелочи в работе Мещерякова, пригласили зрителем и Виктора Дмитриевича.
Он увидел, как посреди процедурной, откинувшись на спинку стула и бессильно опустив руки, спит Кошелев.
– Теперь стойте спокойно, смотрите, – сказал Мещеряков, наблюдая за спящим и не поворачивая головы в сторону Виктора Дмитриевича. – Сейчас вы убедитесь, что он находится в состоянии гипнотического сна.
Подняв руку Кошелева, Алексей Тихонович оставил ее держаться совершенно вертикально. Потом он поднял его ногу и согнул ее в такое неудобное положение, в каком – в обычном состоянии – человек не мог бы высидеть и минуты.
Когда Виктор Дмитриевич убедился, что Кошелев находится в состоянии гипнотического сна, Алексей Тихонович усадил старика в прежнее положение и спокойно, убеждающим голосом заговорил:
– Вам сейчас хочется выпить. Очень хочется выпить. Перед вами водка. Но вы не можете выпить ее. Вкус и запах водки вызывают у вас резкое отвращение.
Кошелев попытался отвернуть голову и поморщился.
Это впечатление было так сильно, что Виктор Дмитриевич сам испытал подступающую к горлу тошноту и поморщился вслед за стариком.
Мещеряков продолжал внушать:
– Вам хочется выпить, но вы не можете выпить. Вы испытываете резкое отвращение к водке. Вы не сможете выпить… Вы слышите запах водки, и вас уже начинает тошнить…
Наклонив голову чуть вперед, Кошелев с трудом подавил тошнотные спазмы. Алексей Тихонович внушал ему:
– Каждый раз, как только вы попробуете выпить водки, вас будет тошнить все сильнее, сильнее, сильнее…
Спокойный голос Мещерякова чуть заметно напрягся. Весь в каком-то застывшем порыве, Алексей Тихонович говорил теперь быстро, почти не делая пауз между фразами:
– Каждый раз вас будет тошнить. Вы будете испытывать отвращение к водке все сильнее, сильнее, сильнее…
Кошелев еще больше морщился, кривя губы, мотал головой, наклоняя ее вперед.
– А если все-таки попробуете выпить, – продолжал Алексей Тихонович, – вас сразу же вырвет, вырвет… вот и теперь вас уже рвет… рвет мучительно…
Еще больше подавшегося вперед Кошелева вырвало в стоявший перед ним тазик.
Беликова брезгливо поморщилась, отошла к столу, достала платочек и ключ. Она отвернулась в сторону, будто ей срочно надо было подвинуть стерилизатор, чтобы он не упал со стола.
Алексей Тихонович на секунду обернулся к ней, и Виктору Дмитриевичу показалось, что Мещеряков шепотом приказал: «Назад!» Маргарита Владимировна спрятала ключ, вытерла платочком сжавшиеся губы. А Мещеряков продолжал в это время говорить:
– Вот, я опять предлагаю вам водку. Выпейте, выпейте…
Кошелев резко отшатнулся, скривился, подался вперед, и его начало мучительно рвать.
Повелительным взглядом Алексей Тихонович заставил Беликову снова подойти и стать рядом с собою. Не оставляя Кошелева в покое, он внушал ему:
– И так с вами будет всегда, как только вы попытаетесь выпить водки… Каждый раз, когда вы будете пробовать выпить, вы будете испытывать страшные мучения, как теперь… Вы не будете больше пить водку, потому что – вредно, вредно, вредно для вас… Вы не будете больше пить водку…
