Все сыновья Махтаниэль умели охотиться. Традиционно, более других в этом преуспевал живший с ними Тьелкормо, которому всегда помогал Атаринкэ, чей дом находился в одном квартале от родительского. С охоты братья привозили много добычи — уток, куропаток, оленей, детенышей диких вепрей, косуль и зайцев, которых Нэрданель и Фириэль с помощью служанок с удовольствием разделывали, тут же потчуя обладавших хорошим аппетитом феанарионов свежеприготовленной дичью и разнообразными закусками и гарнирами.
Эта тихая и бесхитростная жизнь квенди Первого Дома нарушалась время от времени досадными визитами чиновников от Нолдарана Нолофинвэ. Приходили они всегда по двум причинам. Первая заключалась в очередном выговоре в адрес Лорда Нельяфинвэ за какое уже по счету нарушение действовавшего повсеместно на территории Тириона и пригорода запрета на встречи с принцем Финдекано.
Нельо придумывал тысяча и одну хитроумную уловку, чтобы организовать свидание с любимым кузеном, нередко вовлекая в свои планы младших близнецов Амбаруссар, которым тоже делался выговор, в тех случаях, когда очередной план по вождению за нос королевской стражи срывался и кузенов заставали рядом друг с другом в каком-нибудь укромном уголке столицы или прилегавших к ней поселений и лесов.
Второй, и более неприятной причиной визитов посланников из дворца, являлись непрестанные попытки принудить четвертого сына Феанаро вернуться к жизни с его законной супругой — Илиссэ, дочерью главного казначея Нолдарана Финвэ, благородного Хиссимэ*, который не пожелал уйти в свое время в Исход. Этот достойный квендэ преспокойно служил сначала при дворе Нолофинвэ, затем его младшего брата и, по возвращении Нолмэ из Чертогов, рад был снова приветствовать его власть над собой.
Издавна Арквендэ Хиссимэ вел роскошный образ жизни, будучи одним из самых богатых жителей не только Тириона, но и всего Амана. Тягаться с ним в роскоши фасадов и внутреннего убранства многочисленных домов, красоте, числе и чистоте породы отборных лошадей и богатстве носимой им и членами его семьи одежды могли лишь владыки эльдар и несколько приближенных Ингвэ, живших в Валмаре.
Только лишь Махтаниэль возвратилась в дом из огорода, где нужно было проследить политы ли растения и собрать уже поспевшие овощи, чтобы отнести их на кухню, как в дверь главного входа громко постучали. Заслышав этот резкий стук, дочь Махтана поставила на пол ведро с собранными на грядках овощами и настороженно прислушалась. Стук повторился с возросшей настойчивостью.
Нэрданель поняла, что оказалась в прихожей одна, и сама отворила дверь, тут же пожелав ее захлопнуть. Но обутая в черный сапог дорогой выделанной кожи с золотой пряжкой нога успела просунуться в пространство между косяком и дверью.
Чуть не насильно вторгаясь в жилище дочери Махтана, незваный гость приветствовал ее, стараясь при этом как можно шире распахнуть дверь, в чем ему активно мешала хозяйка дома. Ранним и неожиданным гостем обитателей дома-крепости оказался обладатель расшитого блистающими драгоценными камнями яркого кафтана и увешанный ожерельями из редких самоцветов благородный Хиссимэ.
— Доброе утро, досточтимая Махтаниэль, — голос искажался от напряжения, преодолевая оказываемое ею сопротивление его приходу.
— Доброе, — сдаваясь и уступая его напору, ответила Нэрданель, сдвинув темно-рыжие брови, — Чем обязана столь раннему визиту, арквендэ?
— Ты, как всегда, сияешь ярче Анара, — выдавил из себя комплимент королевский казначей, осматривая сложнозаплетенные длинные рыжие косы дочери Махтана и потирая руки в сливочно-белых атласных перчатках, — Я пришел к тебе в дом этим утром, чтобы лично просить тебя внять здравому смыслу и перестать противиться нашим законам и обычаям, Махтаниэль.
— В чем же я противлюсь им, уважаемый Хиссимэ? — недоуменно разведя перепачканные влажной землей руки в стороны, проговорила Нэрданель.
— Ты прекрасно знаешь, — сказал с кривой усмешкой ее собеседник, оправляя густые русые волны блестящих волос на плечах, — ты прекрасно знаешь, о каком деле я собираюсь говорить с тобой. Хотя мне следовало бы говорить с твоим сыном…
— Мой сын отдыхает у себя в комнатах и тревожить его покой не позволено никому, — отрезала хозяйка дома, решительно шагнув вперед и сжав губы в струну, а ладони в кулаки.
— Полагаюсь на твой здравый смысл и мудрость, — улыбнулся примирительно Хиссимэ, — и прошу тебя повлиять на него. Кто как ни ты знает, что моя Илиссэ — законная супруга твоего сына Карнистиро, а обычай предписывает супругам жить вместе под одной крышей, — и он ехидно ухмыльнулся, прищурив на нее ореховые глаза.
