Оруженосец и личный помощник Нолдарана знал все ходы и выходы из дворца, а потому, чтобы избежать лишней огласки, сразу же направился вместе с Нэрвен к потайному входу, находившемуся ближе других к одной из самых высоких башен, что являлась местом непосредственного обитания Мудрого Финвэ.
Успевший за проведенные с ней в пути из Альквалонде в Тирион часы в немалой степени изучить характер Венценосной Девы, Элеммир сразу же, как они вошли внутрь дворцовых коридоров, приказал одному из слуг приготовить для них завтрак. Только после того, как Артанис насытилась свежеиспеченными сладостями и собранными для нее в саду фруктами, Элеммир пригласил ее проследовать за ним в приемную Владыки.
Первым в двери приемной вошел сам оруженосец Ноломэ, чтобы объявить своему господину о визите к нему ожидаемой им с нетерпением Леди.
Нэрвен вошла в дядину приемную и сразу же ее внимание привлекли доносившиеся из окна крики. Слуга метнулся к ставням, плотно запирая их, закрывая всяческий шум снаружи, затем подхватил стоявший на рабочем столе Владыки нолдор поднос с остатками завтрака и бесшумно удалился.
— Дядя Ноломэ, — Нэрвен приветственно улыбнулась и поклонилась.
Она искренне была рада увидеть родного брата своего отца, находиться сейчас в Тирионе было для нее и радостно, и волнительно, и отчего-то тревожно.
— Артанис, краса Альквалонде и Хекелмара, — улыбнулся, в свою очередь, Нолдаран, заговорив своим красивым бархатным голосом.
Все в нем было красиво. Высокий ростом, широкий в плечах, с которых на спину падали густые, тяжелые пряди темно-каштановых волос и ниспадала не менее тяжелая парчовая мантия насыщенного темно-синего цвета, тканная серебряными звездами. Глаза выразительные, усталые, светло-серые, в угольно-черной обводке ресниц. Стройный и статный — истинный нолдо, истинный сын Финвэ и Владыка Тириона.
— Я безмерно рад видеть тебя, с твоим возвращением свет Анара померк, солнце Валимара, — осматривая ее не без любопытства, говорил дядя.
Они обнялись.
— Благодарю, Мудрый Финвэ, — снова улыбнулась Аратнис, первая размыкая объятия, — Мой отец передаёт тебе приветственное слово и просит прибыть в Альквалонде на праздник, который Кириаран устраивает вскоре для наших родичей, — она решила не ждать расспросов, а сразу же исполнить просьбу отца и деда.
— В честь твоего возвращения, несравненная Нэрвен… — закончил за племянницу Нолдаран.
Та опустила взор.
— Передай мой привет Арьо и твоим родичам и поклон Кириарану. Я приду на твой праздник, Артанис и со мной придет моя семья, — он кивнул, — В этот раз мы не пропустим праздника в твою честь. Мне жаль, что мы столь долго не виделись, дитя, ведь ты так и не посетила нас в Хитлуме, хотя сколько раз обещала, что приедешь туда.
— Прости дядя, я виновна в том, что не смогла выполнить обещанного, — покаянно начала его племянница, — Поверь, посетить Хитлум — было и моим горячим желанием…
Она хотела сказать еще что-то, извиниться, оправдаться, удивляясь тому, что дядя Нолмэ вообще помнил то, что случилось настолько давно, что уже успело изгладиться из ее памяти.
— Не извиняйся, дитя, — прервал ее Нолофинвэ, — Я могу понять тебя. Любовь помешала тебе приехать на берега Митрим. Верно? — он чуть лукаво прищурился.
Глаза Нэрвен расширились от неожиданности услышанных ею слов.
— Отлично понимаю, как чувствуют себя молодые квенди, когда приходит пора любви… — продолжал, тем временем ее дядя, — Это время — самый прекрасный период нашей Вечности. Уверен, ты как никто другой согласишься со мной, Артанис, ведь о вашей любви с твоим супругом ходят легенды даже здесь, в Благословенных Землях…
— Неужели? — пролепетала потрясенная этим открытием Нэрвен.
— Да, — покачал головой Нолдаран, — да, свет Валимара, это так. Вот и я призвал тебя затем, чтобы одним из первых, по праву ближайшего родича, иметь возможность увидеть несравненную Нэрвен после долгой разлуки, и также для того, чтобы просить рассказать мне о твоей жизни в Землях Изгнанных и раскрыть секрет вечного супружеского счастья, который известен сумеречным квенди. Наш народ тоже умеет любить. Мы любим горячо и страстно, отдавая себя целиком, позволяя чувству поглотить наши разум и волю, но этого недостаточно для того, чтобы построить долговечное счастье… — голос его сделался печальным, а выражение лица задумчивым.
— Нолдаран, — растерянно отвечала Нэрвен, — если таково твоё желание, я с радостью поведаю о том, как я и мои родичи жили в Хекелмаре, вдали от казавшегося навсегда потерянным Амана, все эти бесчисленные годы. Но не проси рассказать то, что неизвестно мне самой.
— Неизвестно? — переспросил, отвлекаясь от своих мыслей, Ноломэ, — Но как это возможно?! Что ты хочешь сказать?! Ведь ты жила среди сумеречных квенди, ты видела и знаешь уклад их жизни, их обычаи и законы. Лучше тебя, чьё счастье на протяжении эпох является предметом зависти и восхищения, никто не сможет рассказать о том, как хранить его вечно!
Артанис смешалась. Что она должна ответить ему?
