— Мирионэль, дитя! — радостно воскликнула Нэрвен, благословляя небеса за то, что послали ей это счастье — видеть любимую воспитанницу живой и невредимой в стенах дворца ее прадеда, — Нельо, но как это возможно?!
— Мы тут по делу, но уже не важно! — восклицал глава Первого Дома, — А ты?! Давно ли ты приехала?! Посмотри на этого ворчуна — стоит себе в стороне, как не родной! — Нельо схватил брата за запястье и притянул к Артанис.
Тут ее обняла Мирионэль, которой Нэрвен, уже немного оправившаяся от потрясения, смогла ответить таким же крепким объятием, расплывшись в искренней и счастливой улыбке.
— Моя госпожа! Как же я счастлива! — дочь Морьо ласкалась к Артанис, — Встретить вас здесь, так скоро, так неожиданно… Отец, ну подойди же к нам!
— Ну, ты — неуклюжий грубиян, ведь сейчас только кричал на весь дворец, как ты задашь трепку Нолмэ, — хохотал Нельо, — А теперь набрал в рот воды! Обними же нашу золотую малышку!
Морьо раскрыл ей объятия, в то время как на лице его смертная бледность сменила ярко-пунцовые пятна. Даже вечно румяные щеки побледнели.
Нэрвен осторожно, словно стеклянного, слегка обняла его.
— Рад видеть тебя, — почувствовав тепло ее тела и слегка придя в себя, тихо произнес Морьо.
— Благодарю, я тоже рада, — отвечала Артанис, — Я рада видеть всех вас. Недавно я была в Валмаре и виделась с Кано…
Он кивнул, отпуская ее из объятий.
— А мы, подумать только, ничего не знали о твоем приезде в Тирион! — разочарованно воскликнул Нельо, — Ты — наша гостья на следующие дни! Мирионэль отведет тебя в наш дом, и ты сможешь жить у нас, сколько пожелаешь.
Нэрвен поблагодарила его и остальных.
— Какая же ты красавица! А я уже и забыл, как выглядит солнце Валимара! — не унимался Майтимо, — Она прекрасна, ведь правда, Морьо?!
От этих прославлявших ее возгласов Нэрвен почувствовала себя неловко, глядя на еще более смешавшегося Морьо, призываемого в свидетели для подтверждения ее красоты.
Нэрвен была одета в мужской дорожный камзол, просторные, удобные штаны и опоясана на нолдорский лад широким атласным поясом. На ногах у нее красовались покрытые дорожной пылью, доходившие почти до колена, сапоги с широкими голенищами.
Было решено, что Мирионэль сопроводит Леди Артанис в дом-крепость, а Нельо и Морьо останутся, чтобы говорить с венценосным дядюшкой.
Как только Майтимо отдал последнее распоряжение племяннице, относительно просьбы к Фириэль и своей матери приготовить в честь гостьи праздничный ужин, к которому они с Морьо надеялись поспеть, в остававшихся распахнутыми дверях показался прислужник Нолдарана, пригласивший лордов Первого Дома в приемную, служившую также и рабочим кабинетом.
Еще раз на прощание сжав руки Нэрвен в своих больших ладонях, глава Первого Дома, заверил ее в их скорой встрече уже этим вечером и направился в сторону указанной двери в глубине небольшого коридора.
Карнистиро кивнул дамам и последовал за старшим братом.
Дорòгой они с Мирионэль говорили обо всех недавних событиях, и пережитых ею по прибытии в Аман приключениях.
Воспитанница была несказанно рада узнать, что вместе с нею прибыл «Эльо» и теперь они с Келебриан будут жить у его матери, в Альквалонде.
Путь к дому феанарионов от дворца был относительно близким. Несколько центральных, оживленных кварталов отделяло жилище Финвэ от дома, когда-то принадлежавшего его старшему сыну. Почти всю дорогу можно было пройти по центральному проспекту, лишь в конце свернув в более узкие улочки, где было меньше праздно болтающихся квенди.
Уже на подъезде к их цели Нэрвен сама решилась заговорить с Мирионэль о том, что, должно быть, волновало бывшую воспитанницу в гораздо большей степени, недели приключения Артанис на Таникветиль и Ойолоссэ.
— А о самом главном, что осталось у тебя в Средиземье, ты боишься меня спрашивать?
Мирионэль закивала головой.
— Боюсь, госпожа моя, — в ее глазах читался неподдельный страх, — Я слишком многое пережила в тех землях. И мучения дядей и отца, коим я была свидетельницей, не изгладились еще окончательно из моей памяти. И я боюсь услышать, что Лис страдает и мучается сейчас. Совсем один…
— Мы поговорим о нем, когда ты сама попросишь об этом, — отвечала Леди Лориэна, — А сейчас я могу лишь сказать, что твой муж жив и правит своим лесом… — она помолчала, прислушиваясь к цоканью копыт их лошадей по вымощенной камнем улице.
— И он не один, дитя, — добавила Нэрвен, — Знай, что он не один.
— Что вы хотите сказать? — положив руку на грудь, в волнении спросила ее собеседница.
Артанис улыбнулась.
— Твой сын жив и вырос замечательным молодым квендэ, — сказала она, радуясь от мысли, что сообщает первой эту счастливую для Мирионэль весть.
Та закрыла ладонью рот, глаза ее широко распахнулись.
— Я знала, я знала всегда… — шептала она, — Он жив и совсем взрослый…
Нэрвен довольно кивнула и сжала в своей ее руку. Она была рада за Мирионэль и не меньше за самое себя, не зная толком, чему именно так радуется. Но внутри нее все ликовало.
Закатные лучи Анара освещали дома и брусчатку, отражаясь в стеклах высоких арочных окон. Воздух был теплым, тягучим и прозрачным.
