Было странно видеть его таким спокойным, умиротворенным и расслабленным. Кожа лица кузена казалась бледной, нежный румянец едва тронул скулы. Он лежал рядом и Нэрвен могла видеть, как ветерок играет с прядями темных волос, как плавно вздымается и опускается переплетение из многих ожерелий распластавшееся на груди Морьо своими многочисленными подвесками, цепочками и бусинами.
Опираясь на локоть правой руки, Карнистиро стал медленно приподниматься, поворачиваясь к лежавшей справа от него Артанис. Вот он совсем близко. Его лицо над ее лицом. Глаза Морьо сверкнули красноватым пламенем, но он тут же прикрыл их густыми ресницами, наклоняясь все ниже к лицу кузины и потянувшись левой рукой к ее щеке.
— А это тоже забыла? — звучит в темноте его хрипловатый голос.
«Что он делает?!» — раздался в ответ встревоженный крик в мыслях Нэрвен, и тут же ее ладонь уперлась в грудь Морифинвэ, ощущая, как дрогнули подвески и перекатываются самоцветные бусины.
«Не делай этого…»
«Почему?»
«Унат, я не могу нарушать его…»
«А я могу…» — и он впился в ее рот, раскрывая его, проникая языком внутрь и вдруг неожиданно прикусив нижнюю губу Нэрвен.
И оба замерли, сосредоточившись на вкусе поцелуя — вкусе свежего, ещё не до конца поспевшего, зеленого яблока.
От нехватки воздуха, вскоре Нэрвен ощутила головокружение и попыталась сначала мягко, а потом все более настойчиво, отстраниться от Морьо.
— Я должна ехать домой, — прошептала она.
— Ясно, — с досадой процедил кузен и откинулся на импровизированную подушку из седла.
Выдержав паузу, выждав еще несколько мгновений, Нэрвен нехотя поднялась с земли, озираясь по сторонам в поисках белого силуэта Фальмвэ.
Когда конь был вновь оседлан, а рюкзак снова был прикреплен ремнями к седлу, Нэрвен накинула на плечи плащ и приподняла подол своего платья, которое уже не первый раз за эту ночь вспоминала недобрым словом — настолько неудобным оно было для верховой езды.
— Не нужно провожать меня, — сказала она затягивавшему седельные ремни кузену.
— Я провожу тебя до врат в город, — упрямо повторил он сказанную за столом фразу.
Леди Лориена решила не вступать с ним в пререкания. Она не знала, где именно они находились, и как из этой точки острова можно было достичь приморской столицы тэлери.
Чтобы срезать часть пути, Морьо решил повести кузину напрямик и уже почти в самом конце пути, когда до ворот в город останется каких-нибудь пара лиг, свернуть опять на мощеную дорогу.
Большую часть пути до самых врат в Альквалонде они ехали молча. Морьо чуть впереди, печальная Нэрвен с поникшей головой за ним.
Никому не хотелось вновь заводить беседу и каждый из двоих размышлял о чем-то. Нэрвен размышляла о том, как причудлива и непостижима порой судьба и о том, что теперь обоим, как когда-то давным давно, в Эпоху Древ, придется начинать все с начала.
Карнистиро с завистью подумал о супруге кузины, Лорде Келеборне, а затем его мысли обратились к самой Нэрвен. Точнее, не мысли, а желания. Артанис была даже лучше, свежее и прекраснее, чем в его воображении и воспоминаниях и он, стараясь подавить раздражение, думал о том, что все между ними снова сойдет на нет благодаря принятым в прошлом решениям и сделанным тысячелетия назад выборам.
Прощаясь уже на рассвете у городских стен, в первых ярко-оранжевых лучах Анара, жемчужина Альквалонде сочла нужным снова повторить приглашение для представителей Первого Дома на посвящённый её возвращению праздник.
Морьо формально кивнул, ответил «Благодарю» и добавил:
— И спасибо, что заботилась о йельдэ.
— Не благодари меня, — отвечала Леди Артанис, — Ты просил, и я была счастлива, что могла познакомиться с ней и быть ей полезной. Даже если бы ты не просил… Когда Кано ее привез, мне было достаточно взглянуть в лицо Мирионэль, чтобы понять, кто она.
Кузен опустил ресницы. Краска мгновенно бросилась ему в лицо. В тот момент Нэрвен подумала, что он тоже изменился. Четвертый сын Феанаро стал спокойнее и за последние восемь тысячелетий повзрослел не столько физически, поскольку внешний облик его остался прежним, сколько духовно. Его феа не была более переполнена не находившей выхода свирепой злобой, а во взгляде читалась усталость.
«Мы увидимся на празднике»
«Я приду…»
«До встречи и доброй дороги!»
========== 22. Владыка Воздуха ==========
Отправляясь на аудиенцию к Манвэ, темой которой должен был сделаться как никогда остро вставший вопрос разрешения разводов среди эльдар, майа Олорин думал, прежде всего, о себе самом. Радеть за душевное благополучие тех, кто желал расторгнуть священные узы брака его заставляла мысль, что таким образом, добившись от Владыки Арды такого разрешения или хотя бы формального признания возможных будущих разводов, он открывает им с Леди Галадриэль дорогу к будущему совместному счастью.
Сейчас, по возвращении домой, он не считал более необходимым скрывать от самого себя, ни от предмета своего внимания, охвативших его нежных чувств. Олорин был влюблен в Леди Артанис.
