Кожаный рюкзак с вещами Нэрвен, куда уже были уложены ее одежда и провизия в дорогу, был привязан к седлу белоснежного холеного скакуна — любимца деда Ольвэ, подаренного ей как раз перед поездкой с Элеммиром к Нолдарану.
Путаясь в подоле и шлейфе платья, нервничая и рискуя порвать драгоценный наряд, Нэрвен неуклюже взгромоздилась на спину Фалмавэ*. Ее провожатый, меж тем, уже успел оказаться на своем вороном огромных размеров коне у ворот, выходящих на улицу, пролегавшую за домом.
Слуга со светильником в руках затворил за ними массивные створки, пожелав прекрасной госпоже доброго пути, и Карнистиро направил своего коня вправо. Не знавшая города Нэрвен последовала за ним.
Поначалу они ехали размеренным шагом. Артанис разглядывала освещенные многими огнями, горевшими на крышах домов и в высоких арочных окнах, улицы столицы нолдор. Было довольно тепло несмотря на поздний час. Нэрвен глубоко вдыхала ночной воздух, наполняя им легкие. В воздухе Тириона пахло горящими факелами, цветущими кустами гортензии и вербены, торчавшими из-за причудливых витых изгородей, особой свежестью летней ночи и предвкушением чего-то небывалого, чего никогда не случалось с ней раньше. Изредка из аккуратных, красивых домиков, напоминавших жилища обитателей Имладриса, доносились запахи еды, оставшейся на кухне от недавно окончившегося ужина.
Ужинать в Тирионе садились поздно, а заканчивали трапезу уже с наступлением ночи.
Нэрвен набрала в грудь побольше воздуха и поравнялась с Морьо, чтобы заговорить. Он при приближении кузины лишь едва заметно повернул голову в ее сторону и тут же принялся смотреть перед собой, словно не Артанис ехала теперь рядом с ним, а порыв ветра слегка всколыхнул край его плаща или он зацепился за какой-нибудь куст.
— Здесь так красиво ночью. Город разросся, стал еще величественней… — обронила Артанис.
— А что там у вас, в Альквалонде? — прозвучал в ответ его голос.
— Все по-старому, — Нэрвен вздрогнула уже после того, как слова сорвались с ее губ.
Карнистиро приглушенно рассмеялся. Феанарион словно бы играл с кузиной в какую-то игру или смеялся над ней. Нэрвен сделалось неуютно. «Зачем вообще было ехать провожать меня?!» — возмутилась она мысленно.
Они, тем временем, подъезжали в западным вратам Тириона, через которые Артанис вступила в город утром предыдущего дня.
Поймав себя на том, что за ужином совсем не затронули тему визита Нельо и Морьо к Нолдарану, гостьей которого вчера стала и она, Нэрвен решила предпринять еще одну попытку.
— Удалось ли уладить дела с дядей Нолмэ? Надеюсь, все разрешилось.
Морьо вновь хмыкнул, и ей показалось, что рот его искривился в горькой надменной усмешке.
— У нас все отлично прошло, — отвечал он, — А ты зачем приходила?
— Дядя сам призвал меня, — радуясь возможности разговориться, наконец, преодолев неловкость меж ними, отвечала Нэрвен, — Хотел повидать и расспросить о новостях Покинутых Земель.
В ответ Морьо кивнул и снова уставился вперед, молча направляя вороного вдоль по ведущему в Альквалонде тракту.
Тогда у Нэрвен в голове промелькнула странная мысль о том, что в момент, когда случаются самые важные и судьбоносные события в жизни, мы, как правило, не осознаем этого и проживаем их второпях, совершенно не задумываясь над смыслом и значением происходящего. Только много позже, пожиная плоды содеянного, мы понимаем, где оступились, постигая разумом уготовленный Единым путь и сознавая те мгновения жизни, когда могли изменить ее течение.
— Зачем ты поехал провожать меня? — спросила, не выдержав, Нэрвен.
Всем было прекрасно известно, что Артанис — искусный и сильный воин и способна постоять за себя не хуже любого мужчины. Кроме того, Аман был самым безопасным местом во всей Арде, где не было ни врагов, ни другого зла, что могло бы попытаться причинить Нэрвен вред.
— Хотелось прогуляться по степи, — спокойно ответил Морьо, криво улыбнувшись.
— Но мы же едем по дороге… — недоумевающее проговорила его кузина.
На что Морьо чуть придержал вороного, повернул к ней голову, пропуская вперед Фалмавэ, и вдруг схватил того за узду, сам метнувшись на вороном вправо от дороги, и тут же отпустил дезориентированное животное, изо всех сил огрев его по белевшему в темноте ночи крупу и отправив, таким образом, в ошалелый галоп прямо в просторы расстилавшейся по обе стороны от дороги бескрайней дикой степи.
— Ах! — вскрикнула слишком поздно спохватившаяся Нэрвен, пытаясь остановить коня.
Справа ее уже обгонял несшийся во весь опор Карнистиро.
Забыв все на свете, почувствовавшая себя уязвленной Артанис крепче сжала поводья, наклонилась вперед, пригибаясь к конской шее, и резко всадила пятки в бока Фалмавэ, подгоняя его криком.
Они летели, пресекая ночную степь, словно две молнии — черная и белая, разделяющие надвое своды Варды во время грозы. Забранные на затылке в хвост волосы Морьо вились вслед за ним черным змеем. За неуклонно нагонявшей его Нэрвен белой дымкой растворялся в воздухе, искрясь и блистая, шлейф нарядного платья.
