– Мое платье разодрано в клочья, накидка выглядит не лучше, поэтому я не совсем понимаю, как смогу выйти из леса так, будто одета с иголочки.
– Ты недооцениваешь нас, – возразил он и снисходительно улыбнулся, видя ее гнев.
Ей хотелось ударить его.
– Неужели?
Фрея заметила, как он вздрогнул, почувствовав ее косвенный упрек из-за того, что он не отдал ей свое сердце. Ладно, он вынуждает ее уйти, опасаясь, что она пожелает остаться с мужчиной, который похитил ее сердце и забудет про нее. Она уйдет, ибо горда, но не позволит ему отмахнуться от нее.
– Значит, ждем Кейзиа. – Орландо пошел готовить медный котел для купания.
Фрея сидела у холодного камина и расчесывала спутавшиеся локоны редкозубой расческой, которую Орландо смастерил для нее, чтобы было легче заниматься этим делом.
Расстаться с мисс Роуан слишком легко и одновременно трудно. Рич удивлялся, как еще не сломал зубы, которыми часто скрежетал, думая об этом. Он вернул неразговорчивому другу Ройбену Саммеру лошадь и телегу и пошел пешком в противоположную сторону от своего дома. Слишком легко высадить ее у ближайшего постоялого двора, где останавливались экипажи, и слишком тяжело заставить себя уехать и не возвращаться, пока она не исчезнет навсегда.
Кейзиа позаботится о детях, пока он долго и бесцельно блуждает по сельским тропинкам, заросшим вереском, затем повернет в сторону дома. Тогда никому не удастся выследить его. Рич чувствовал себя так, будто вместе с ней терял половину своей жизни и уже не станет прежним без нее.
Рич стал думать об Аннабель и детях. Любовь к отважной жене не угасла, однако ужасная мысль, что мужчина может глубоко и страстно любить дважды в жизни, стала укореняться в его сознании. Он почувствовал себя жалким трусом. Он не глуп и, возможно, снова встретит любовь.
«Слишком поздно», – твердил его внутренний голос, когда он понял, что чувствовал сердцем каждую минуту безрадостного последнего путешествия. Утрата села в экипаж, Рич наблюдал это из укрытия поблизости. Она исчезла из его жизни, чудесное создание, как сон. Будет чертовски трудно найти ее под настоящим именем.
Невозможно поймать тень. Сколько знатных леди с такими же глазами и рыжеватыми волосами в этой стране? Слишком много, чтобы среди них найти именно эту, даже если бы он предпринял такую попытку. Рич остановился, не зная, куда идет, и чуть не повернул назад. Резвая лошадь даже сейчас сможет догнать громоздкий экипаж, но что он скажет ей? Он и без того привлек к себе больше внимания, чем за долгих шесть лет, скрываясь в лесу Лонгборо.
«Идем, будем жить вместе, стань моей любовницей и рабыней в этом лесу вдали от родных. Ты будешь жить скромно, вот все, что я могу тебе обещать». Рич заставил себя идти дальше, подумав, что его гостье будет лучше без него. Эти слова звенели в его ушах, мысль, что он должен измениться, чтобы заслужить ее, не давала покоя и подрывала уверенность в себе. Он стал сомневаться, правильно ли поступил, однако, покоряясь трусливому побуждению, шел дальше. Хэл считался законным наследником высокого титула, более того, был законным маркизом Лунди по праву рождения. Как он сможет должным образом воспитать маркиза, ответственного за свои земли и людей, если сын Аннабель бегает по лесу Лонгборо, точно дикий мальчишка, которому однажды достанется узкая полоска земли и ремесло, полученное в наследство от отца?
А еще озорная маленькая дочка. Любая черта Сэлли была отмечена печатью Сиборнов. Она унаследовала огонь и решимость от обоих родителей. Рич думал, не поступает ли он эгоистично, пряча детей от всего мира, хотя и знал, чем грозит так называемому маркизу Лунди само существование Хэла, и понял, что поступил верно. Ребенок не выжил бы под опекой подкупленной няни или врача, которые и устранили бы препятствие на пути Фрэнсиса Мартагона. Хэл легкая добыча.
Теперь сыну пять лет. Рич стал догадываться, что уединенная жизнь в лесу может закончиться и уже точно закончилась бы, если бы ему удалось разоблачить кузена Хэла и доказать, что тот кровожадный мошенник. Тогда Ричард Сиборн мог бы без опасений начать поиски своей леди с янтарными глазами и дать ей все, что до сегодняшнего дня по трусости своей не осмелился предложить. Он позволил ей уехать и будет тосковать по ней каждый день. Утрата вряд ли примет его, даже если он попросит ее руки, стоя на коленях целый месяц.
Будь все проклято, Рич оказался самым большим глупцом в сравнении с бедным сумасшедшим королем Георгом, у которого среди беспросветного безумия иногда наступали мгновения просветления. Все дело в вынужденном риске, против которого восставал осторожный внутренний голос. Определенно он должен выступить против узурпатора титула маркиза Лунди и обеспечить будущее сыну и дочери, затем, если окажется не слишком поздно, найти собственное счастье с лесной нимфой.
