– Исчезли? – Онемев, Рич услышал свой голос, будто весть об этом ужасе доносилась с огромного расстояния, и они оба узнали об этом кошмаре, точно играя роли в кукольном театре.
– Их выманили из леса и куда-то увели, мой бедный дружок, – ответила Кейзиа тусклым голосом.
Рич понял, что она сказала, но не мог смириться с тем, что услышал.
– Нет! – заорал он, будто громкий крик мог заглушить слова. – Нет, – отчаянно прошептал он.
С того самого дня, как родился Хэл, Рич так сильно полюбил мальчика и страшно опасался именно этого. Он никак не мог унять мучительную боль от осознания, что дети оказались в беспечных руках Клео, а он не может защитить их.
Сэлли разозлится и не простит ему того, что ее куда-то увели. Рич вздрогнул, словно ревнивая женщина влепила ему оплеуху и вонзила нож в сердце. Он знал, что Клео без зазрения совести может ударить по розовым щекам его дорогую девочку. Хэл не сдастся и начнет защищать сестру от гнева чужого человека. Рич чувствовал, как сжимаются кулаки, замирает, а потом убыстряет бег сердце. Он надеялся на чудо, на то, что Клео не успела передать детей в руки Фрэнсиса Мартагона или его тестя, настоящей скотины.
– Моя Клео забрала их, – призналась Кейзиа. – Я люблю их. Боже, помоги мне, они мне дороже собственной дочери после того, что она натворила.
– Я знаю, ты любишь их, и мы все любим тебя. И всегда будем любить, – Рич успокаивал ее, – но сейчас я должен вернуть их. Не знаешь, где Ройбен?
Ройбен ругал Клео за то, что в ту ночь она отослала мисс Роуан одну в лесной домик. Рич думал, догадалась ли Клео, что таким образом не прогнала Утрату, а сблизила ее с ним. А может быть, решила так отомстить им обоим.
Пора обуздать гнев и хорошенько все обдумать. Мартагон сам не станет пачкать руки.
– Клео ждала, когда Ройбен уедет в Лонгборо, Я никогда не оставила бы детей с ней, пока водила кабана к своим свиньям, – упрекала себя Кейзиа.
– Не твоя вина, что я не забрал их с собой.
– Тебе не следовало отпускать ту хорошенькую девушку. Это уж точно, – заметила Кейзиа, немного оживившись.
– Я не могу удержать то, что мне не принадлежит, – глухо ответил Рич, – но сейчас не время для самобичевания. Мне надо разыскать Ройбена. Он ведь знает, где может быть Клео.
– Я найду его скорее, чем ты. Приведи мне этих двух чертенят, и я больше не спущу глаз с них. Клянусь.
– Кейзиа, думаю, оставаться здесь им опасно, но об этом можно будет подумать, когда я верну их целыми и невредимыми.
– Да, действовать надо именно так, – согласилась она.
Как только он вернет Сэлли и Хэла, придется немедленно заняться Фрэнсисом Мартагоном и его мерзким тестем, как они того заслужили. Эти шакалы поймут, что нельзя изводить члена семейства Сиборн и при этом уйти от жестокой мести. Если думать о том, как отомстить им, можно унять нестерпимую боль, пока Рич не разыщет Клео и своих детей. Он надеялся, что дети устроят ей хорошую жизнь.
Фрея была очень благодарна двоюродной бабушке за то, что та выделила ей день для отдыха и восстановления сил, когда накануне заметила бледно-зеленое лицо племянницы и настояла на том, чтобы они задержались в Глостере, где экипаж сделал остановку. Они отпустили экипаж и выбрали менее роскошный и неброский способ путешествовать, однако после двух дней утомительной поездки в дилижансе Фрея стала думать, не лучше ли было идти пешком. Теперь она могла вставать поздно и блаженствовать целый день. Практичная бабушка Каролина дала ей спасительное печенье, прежде чем отправиться спать, и тошнота начала отступать.
Фрея решила, что ей очень повезло. Без незаменимой помощи бабушки бегство из Боуленда и попытка начать новую жизнь превратились бы в кошмар. С помощью мисс Бредсток она надеялась, что придуманная хитрость всем покажется убедительной, она выдаст себя за молодую жену, которая ждет вестей от мнимого солдата, и, таким образом, спокойно дождется рождения ребенка. Она скажет, что ее муж служит у сэра Джона Мура[10] в Испании. Будет обманывать, но это оправданно, ведь ей нужно достойно родить.
В ней проснулись материнские чувства к крохотному созданию, которое еще не подавало признаков жизни в чреве. Это обстоятельство все время удивляло ее.
Фрея вздрогнула, вспомнив, какой заносчивой аристократкой она была, и подивилась тому, что ей так хотелось носить корону герцогини. Позорным показалось то обстоятельство, что она согласилась бы стать женой Джека Сиборна, даже если бы тот оказался на несколько десятков лет старше и ужасно скучным мужчиной. Стоило только ему предложить ей руку и сердце. Она покраснела, вспомнив, что смотрела на этого мужчину с такой жадностью, будто тот уже принадлежал ей, и опустилась на заставленную подушками скамью у окна, угрюмо глядя в створчатое окно.
Лучи полуденного солнца проникали в уютную спальню, будто приглашая ее выйти на улицу поиграть.
