Тем не менее, советское правительство все еще надеялось, что удастся договориться с англичанами и французами о действенной системе коллективной безопасности. Именно это и ставилось первостепенной задачей. Постепенно (но непростительно медленно) позиции сторон сближались. Точнее — Чемберлен и Галифакс крайне неохотно постепенно признавали обоснованность точки зрения Кремля. Что касается французов, то они к тому времени уже совершенно ясно сознавали, что ожидает их страну в случае, если соглашение с СССР не будет достигнуто. Французская дипломатическая переписка этого периода — сплошное уговаривание англичан не валять дурака. В мае министр иностранных дел Франции Бонне писал французскому послу в Великобритании: "Обратите внимание лорда Галифакса на опасения, которые испытывает французское правительство, видя, как в нынешних обстоятельствах продолжаются англо-советские недоразумения… Чем более недостаточными, фиктивными или недосказанными будут казаться правительству СССР предложения западных стран, тем оно будет все более склонно негативно оценивать нашу деятельность. Практические последствия таких подходов были бы очень серьезны". (Телеграмма Ж. Бонне послу Франции в Великобритании Ш. Корбену. 15 мая 1939 г., цит. по "Год кризиса 1938–1939"., т. 1, стр. 466).
4.
Наконец, 8 июня англичане решили направить в Москву заведующего центральноевропейским департаментом Форин офиса (британский МИД) Стрэнга. Вообще-то поначалу подумывал о том, не съездить ли на переговоры, сам лорд Галифакс. Молотов, сменивший к тому времени Литвинова на посту Наркома иностранных дел, ответил: "Что касается заявления Галифакса о том, что кто-то советовал ему съездить в Москву, то можете ему намекнуть, что в Москве приветствовали бы его приезд". (Телеграмма наркома иностранных дел СССР В. М. Молотова полпреду СССР в Великобритании И.М. Майскому. 10 июня 1939 г., "Год кризиса 1938–1939", т. 2, стр. 17). Однако лорду Галифаксу оказалось недосуг, и в Москву послали заведующего департаментом Стрэнга. Вообще-то вести переговоры с Молотовым Стрэнгу было явно "не по чину", но Молотов был человек прагматичный: прислали Стрэнга, будем говорить со Стрэнгом — лишь бы достичь результата. 15 июня Стрэнг впервые принял участие в переговорах вместе с послами Великобритании и Франции Сидсом и Наджиаром. С этого, собственно, и начались "московские переговоры".
И вновь потянулась дипломатическая канитель. Спорными вопросами оставались тройственные гарантии Эстонии, Латвии и Финляндии, определение "косвенной агрессии" и одновременность подписания дипломатического "пакта трех" и военной конвенции.
Еще раз подчеркну — скорейшее начало военных переговоров было одним из настоятельных требований советской стороны. Впрочем, французские дипломаты были уже к тому времени в состоянии, близком к панике. Министр иностранных дел Франции Жорж Бонне, один из творцов «Мюнхена», очень боялся, что в скором времени Франции придется пожинать плоды его «дальновидной» политики. 24 июля он писал послу в Лондоне: "Настойчивость, с которой народный комиссар [Молотов] подчеркнул срочность и необходимость этих [военных] переговоров, совпадает со взглядами, которые я Вам неоднократно излагал". Бонне был счастлив поскорей направить в Москву военную делегацию и настоятельно просил у посла "убедиться, что британское правительство готово действовать таким же образом". (Телеграмма министра иностранных дел Франции Ж. Бонне послу Франции в Великобритании Ш. Корбену. 24 июля 1939 г. цит. по "Год кризиса 1938–1939", т. 2, стр. 124–125). Неуверенность француза в своих британских союзниках была, к сожалению, оправдана.
Когда британская военная миссия во главе с адмиралом Драксом добралась, наконец, в Москву, выяснилось, что адмирал прибыл на переговоры без формального мандата на ведение этих самых переговоров и без полномочий подписывать итоговые документы. ("Год кризиса 1938–1939", стр. 192). И это не было просто забывчивостью немолодого уже моряка. В упоминавшейся уже инструкции, составленной для британской делегации, недвусмысленно отмечалось: "Вести переговоры весьма медленно". ("Альтернативы 1939 года". Документы и материалы, стр. 229–231). Что конкретно означало это самое "весьма медленно" уточняется в донесении американского временного поверенного в делах США в Великобритании Х. Джонсона государственному секретарю США К. Хэллу: "Военной миссии, которая в настоящее время отправилась в Москву, было дано указание предпринять все усилия, чтобы продлить ее переговоры до 1 октября" (там же, стр 242–243).