Суворовский проект — настоящее чудо! Не просто — «вариант», а настоящий «вариантище»! Правда, не слишком оригинальный. Как уже отмечалось, именно таким было самое первое британское предложение Советскому Союзу, сделанное еще в апреле — мол, не хотел бы СССР заявить про свои гарантии Польше, Румынии "и некоторым другим государствам"? Но мы уже условились не слишком удивляться, когда суворовские «открытия» совпадают с позицией Форин офис английского министерства иностранных дел. Но весной 1939 года англичане не настаивали на своем «замечательном» плане и к отказу Советского Союза этот план обсуждать отнеслись с пониманием. Для того, чтобы осознать всю политическую смелость "спасительного рецепта Суворова-Галифакса", надо вспомнить, чем была в то время Польша и ее руководители, а также отдавать себе отчет в, мягко скажем, непростом характере советско-польских отношений.
2.
Уильям Ширер называет Польшу конца 30-х годов "восточной страной, управляемой горсткой незрелых в политическом отношении полковников". Одним из таких полковников был министр иностранных дел Юзеф Бек. В январе 1933 года полковник Бек в статусе специального представителя польского диктатора маршала Пилсудского привез в Париж предложение о превентивной войне Англии, Франции и Польши против интенсивно вооружающейся Германии. Французский МИД (возможно ошибочно) счел польское предложение провокацией и, вероятно, в назидание, «слил» в прессу любопытный эпизод из жизни полковника. Оказалось, что в 1921-23 гг., когда Бек служил военным атташе Польши в Париже, французская контрразведка получила информацию неблагонадежности этого тогда еще молодого человека. Дальше последовала хрестоматийная операция, всем хорошо знакомая по шпионским кинофильмам: сначала один агент, представляясь итальянским шпионом, предложил польскому атташе солидное вознаграждение за французские секретные документы; затем Беку дали возможность такие документы увидеть; ну и, в конце концов, Бек передал эти самые "секретные документы" мнимому итальянскому шпиону, а на самом деле — сотруднику французской контрразведки. Как пишет Женевьева Табуи, "французское правительство… ограничилось лишь тем, что попросило председателя Совета министров Польши в то время им был генерал Сикорский — отозвать своего военного атташе, но оно не сообщило о действительной причине отзыва, давая таким образом повод предполагать, что речь идет об увлечениях женщинами, азартными играми и спиртными напитками, ибо полковник Бек отдавал дань своей природе". (Женевьева Табуи, "20 лет дипломатической борьбы", стр. 176–177.)
И вот теперь именно этот человек руководил внешней политикой Польши и волею судьбы (а точней будет сказать — злого рока) оказался одной из ключевых фигур европейской истории. Под мудрым правлением полковника Бека польская дипломатия успела многое. Уже летом 1933 года (вскоре после того, как французы проигнорировали предложение Пилсудского начать «превентивную» войну против Германии) Варшава заключила пакт о ненападении с Берлином, таким образом фактически выйдя из созданной Францией системы антигерманских союзов; в 1934 году Польша и лично министр Бек блокировали переговоры по созданию Восточного пакта — системы коллективной безопасности с участием СССР. Но "звездный час" дипломатии полковника Бека настал в 1938 году.
В период мюнхенского кризиса польское руководство сыграло самую подлую роль. "Польша… с жадностью гиены приняла участие в ограблении и уничтожении чехословацкого государства". (Черчилль. "Вторая мировая война" т.1, стр 311–312). Этот образ «гиены» для характеристики действий польского руководства использовали также Уильям Ширер и Базил Лиддел Гарт.
Юзеф Бек считал себя большим политиком. Еще накануне Мюнхена, инструктируя своего посла в Берлине для предстоящей беседы с Гитлером, он отправил ему следующую директиву: "1. Правительство Польской Республики констатирует, что оно, благодаря занимаемой им позиции, парализовало возможность интервенции Советов в чешском вопросе в самом широком значении…; 2. Польша считает вмешательство Советов в европейские дела недопустимым…; 4. В течение прошлого года польское правительство четыре раза отвергало предложение присоединиться к международному вмешательству в защиту Чехословакии. 5. Непосредственные претензии Польши по данному вопросу ограничиваются районом Тешинской Силезии". (Письмо министра иностранных дел Польши Ю. Бека послу Польши в Германии Ю. Липскому. 19 сентября 1938 г., "Документы и материалы кануна второй мировой войны 1937–1939", т. 1, стр.173–174). К этой «директиве» Бек сделал интересное примечание: "Прошу помнить, что исключительная серьезность положения позволяет смело ставить проблемы, значительно энергичнее, чем при нормальных переговорах".