Французские представители, узнав о содержании британских инструкций, пришли в отчаяние. Посол Франции в СССР был, судя по всему, просто в бешенстве: "Прежде всего, инструкции адмирала противоречат тому, о чем было договорено между тремя правительствами… Они могут очень навредить, если только британское правительство не намерено аннулировать уже достигнутые столь важные результаты и тайно не хочет провала переговоров". (Телеграмма посла Франции в СССР П. Наджиара министру иностранных дел Франции Ж. Бонне. 12 августа 1939 г., цит. по "Год кризиса 1938–1939", т. 2, стр. 190). Впрочем, как пишет далее Наджиар, "генерал Думенк [глава французской военной миссии] сообщил мне, что он убедил адмирала сообразовать его позицию со своей. Мой коллега подтвердил мне, что у последнего действительно такое намерение, несмотря на его инструкции" (там же). Попытаемся представить себе возникшую ситуацию: Европа уже стоит на грани самой страшной войны за всю свою историю, а британское правительство снабжает своего представителя на чрезвычайно важных, судьбоносных переговорах инструкцией, самонадеянный идиотизм которой очевиден настолько, что британский представитель, движимый "независимостью и патриотизмом" (так у Наджиара), решается вести переговоры ВСЕРЬЕЗ, действуя ВОПРЕКИ ИНСТРУКЦИЯМ СВОЕГО ПРАВИТЕЛЬСТВА!
Однако было уже слишком поздно. Оставалась еще одна проблема, о которой знали и упоминать которую очень не хотели английские и французские участники переговоров. Эта проблема называлась — Польша.
1.
Переговоры военных миссий СССР, Великобритании и Франции начались в Москве 12 августа 1939 г. И уже на следующий день глава советской миссии Ворошилов задал вопрос, которого так боялись представители Англии и Франции: "Как себе представляют английская и французская миссии наши совместные действия против агрессора или блока агрессоров в случае их выступления против нас?.. Правильно ли понят мой вопрос? Советский Союз, как известно, не имеет общей границы ни с Англией, ни с Францией. Поэтому наше участие в войне возможно только на территории соседних с нами государств, в частности Польши и Румынии". (Запись вечернего заседания военных миссий СССР, Великобритании и Франции. 13 августа 1939 г., "Год кризиса 1938–1939", т. 2, стр. 207) Вопрос был принципиально важным — речь шла о том, пропустят ли Польша и Румыния через «коридоры» на своей территории советские войска, чтобы они могли войти в непосредственное соприкосновение с немецкой армией? Румыния и, особенно, Польша пропускать наши войска не хотели — даже для их собственной защиты от германской агрессии. Польские руководители вообще не хотели ни обсуждать военное сотрудничество, ни вести какие-либо переговоры с Москвой. Было два варианта решения этой проблемы. О первом внятно сказал Дэвид Ллойд Джордж, выступая 3 апреля в парламентских дебатах по поводу гарантии, которую Чемберлен дал Польше. Бывший премьер, вынесший на своих плечах руководство британской политикой в годы Первой мировой войны заявил: "Я не могу понять, почему перед тем, как взять на себя такое обязательство, мы не обеспечили заранее участия России… Если Россию не привлекли только из-за определенных чувств поляков, которые не хотят мириться с присутствием русских у себя в стране, мы должны поставить такое присутствие в качестве условия, и если поляки не готовы принять это единственное условие, при котором мы сможем оказать им результативную помощь, то они должны нести за это ответственность". (Цит. по Уильям Ширер, "Взлет и падение третьего рейха", т.1, стр. 569). Был и второй подход — тянуть время. Этот подход был взят на вооружение правительством Чемберлена. В инструкции для военной делегации на московских переговорах было сказано: "Если русские потребуют, чтобы французское и британское правительство сделали Польше, Румынии или Прибалтийским государствам предложения, которые повлекли бы за собой сотрудничество с Советским правительством или его Генеральным штабом, делегация не должна брать на себя каких-либо обязательств, а должна доложить об этом в Лондон". ("Альтернативы 1939 года". Документы и материалы, стр. 229–231).
Но был, оказывается, еще и третий вариант. Его сочинил писатель Виктор Суворов. Суворов придумал, как Сталин мог предотвратить всю Вторую мировую войну. Рецепт простой: Сталин должен был "независимо от позиции Британии, Франции или Польши официально объявить, что Советский Союз будет защищать польскую территорию как свою собственную". (Суворов, "День 'М'", глава "Пролог на Халхин-голе"). А что? Сталин ведь любил называть себя "русским человеком грузинского происхождения". Вот и проявил бы с грузинской щедростью широту русской души…