Они нехотя поднялись со скамьи и, бросив последний взгляд на темневшие волны, поспешили к замку.
Всю дорогу он нежно держал ее за руку.
Несмотря на то, что королевская резиденция была расположена в нескольких милях от ближайших деревень, утром у кованых ворот собралась многосотенная толпа. Королевские гвардейцы стояли по обе стороны от дороги, сдерживая любопытных зевак, еще дюжина окружала королевскую чету, которая в сопровождении двора направилась в город приветствовать жителей.
— Их Величества король Плоидис Стер Эдион де Консуэло и королева Алиетт Жанисс Элинетт де Консуэло!
Толпа взволнованно затихла, почтительно склонив головы и одновременно пытаясь через плечи гвардейцев разглядеть королевскую чету. Король и королева степенно шагали от дверей замка к воротам, где их ждали оседланные кони и несколько экипажей для двора.
Внезапно какая-то женщина, протиснувшись к самому оцеплению, воскликнула:
— Ваше Величество!.. Прошу Вас!..
Гвардейцы попытались оттеснить ее глубже, однако в следующий момент отчего-то замешкались, словно не решаясь коснуться ее. Плоидис невольно чуть замедлил шаг, пытаясь понять, что происходит.
— Ваше Величество, прошу, благословите… — взмолилась женщина.
Плоидис внезапно заметил у нее в руках темный сверток. Он слегка пошевелился, и из складок ткани показалась маленькая ладошка.
«О Боги… — Плоидис внутренне содрогнулся. — Да у нее ребенок…»
Он резко остановился и кивнул смешавшимся гвардейцам; они тотчас расступились, пропуская женщину, и вновь сомкнулись за ее спиной. Женщина приблизилась к королю и, едва дыша от волнения, протянула ему младенца. Плоидис взглянул на него и встретился с блуждавшим, рассеянным взглядом крохотных глаз. Маленький, со сморщенной красной кожицей, малыш еще даже не видел мира вокруг, и лишь бесцельно шевелился, неосознанно теребя ручками ткань свертка и беззвучно приоткрывая губы.
Плоидис улыбнулся ему и осторожно коснулся ладонью его темени. Кожица его была тонкой, невероятно мягкой и неожиданно горячей. Пальцы легко скользнули по лбу младенца, и король поднял глаза.
Женщина смотрела на него с благоговением.
— Благодарю, Ваше Величество…
Она глубоко поклонилась и, прижимая к себе ребенка, поспешила обратно. Плоидис проводил ее странным взглядом, и спустя мгновение процессия двинулась дальше.
Через несколько шагов Алиетт подалась к нему и прошептала:
— Безумная… с младенцем в такую толчею… ему же едва ли неделя от роду…
Плоидис лишь кивнул, печально взглядывая на девушку.
— Мне всегда было жаль видеть, как вера в короля превращается в идолопоклонство, — ответил он, и Алиетт вздохнула едва слышно.
— О Боги, я надеюсь, он будет в порядке.
Они дошли до ворот и легко вскочили в седла; потом, развернув лошадей, принялись наблюдать, как рассаживаются по экипажам придворные. Плоидис заметил, как Дариан, подав Иллиандре руку, бережно усаживает ее напротив Делтона, и, поймав ее взгляд, едва заметно сощурился. Иллиандра чуть улыбнулась ему в ответ.
Экипажи наконец заполнились; гвардейцы вскочили в седла, и процессия, взбивая дорожную пыль, направилась в город. Двигались медленно, и лишь спустя час королевские кони застучали копытами по мощеной городской площади. Большинство гвардейцев спешились, позволяя горожанам лучше разглядеть королевскую чету и столичных модниц, и лишь несколько продолжили путь верхом, окружая в небольшом отдалении короля и королеву.
Толпа гудела. Слышались приветственные крики и восторженные возгласы, и Плоидис и Алиетт благосклонно улыбались, оглядывая жителей; однако на середине пути внимание короля привлекла какая-то бедно одетая женщина, пробиравшаяся сквозь толпу и старавшаяся поспеть за шествием. Ее голос иногда выбивался из гомона сотен людей.
— Что Вы наделали!.. — кричала она, отмахиваясь от чужих рук и локтей. — Три года назад… освободили… отняли жизнь у них!! Мой сын… служил графу Латтскому, но Вы… ему некуда было идти… некуда… умер бы от голода… и я работаю за троих, ведь они свободные… не нужны никому…
— О чем она говорит, Плоидис? — непонимающе спросила Алиетт, тоже заметившая отчаянную женщину.
Плоидис поднял глаза на королеву.
— О несвободных, которых я три года назад освободил своим указом. Это было первое дело Архитогора, которое и принесло ему славу… — он чуть вздохнул и вновь искоса взглянул на женщину. — Она говорит, что ее сын теперь сидит на ее шее, потому что ему некуда идти.
— Возможно, это лишь значит, что он не слишком хороший работник, раз не может найти работу, будучи свободным?.. — чуть пожала плечами Алиетт, провожая отставшую женщину взглядом.
— Возможно… возможно, нет. Не всегда все так просто, Алиетт, — Плоидис печально усмехнулся. — В любом случае, для нее лишь я виноват в этом.
— Весьма показательная поездка для маленьких принцев, — вдруг мягко усмехнулась Алиетт. — От божественного поклонения до смертельной ненависти — и все без единой на то причины… когда у нас с тобой будут дети, нужно будет как можно чаще вывозить их в подобные места.
Плоидис, рассмеявшись от неожиданности, удивленно поднял брови.
— Когда у нас будут дети?..
