— Можно сказать, что успешно, если конечно, Дамарьен действительно будет выполнять все условия нового договора. Впрочем, король испытывает на этот счет определенные сомнения.
— Но разве они могут просто не выполнить то, под чем подписались?..
Иллиандра улыбнулась.
— Они найдут тысячу причин и оправданий, чтобы не запятнать себя в глазах собственного народа, но в целом, это приведет к тому, что всю тягостную процедуру придется начинать заново.
Диадра хмыкнула.
— Никогда не любила политику. По-моему, это ужасно, когда вся твоя жизнь, все эти переговоры, договоры, союзы и пафосные изречения — все это в действительности полная фикция.
Иллиандра кивнула с невеселой улыбкой.
— А главное, ты знаешь, что все вокруг старательно делают вид, будто верят твоим заявлениям, хотя сами в это время неколебимо уверены, что понимают истинную суть происходящего и, дай им власть, могли бы устроить все несомненно лучше.
Диадра бросила взгляд на подругу и рассмеялась.
— Ты, кажется, тоже не любишь политику, Илли.
Та усмехнулась в ответ.
— Я боюсь, что ненавижу все устройство нашего лживого мира, но, к сожалению, глядя на него со своего места, я не могу даже питать иллюзий, будто могла бы построить все иначе. Знаешь, Ди, это ведь только кажется, что король обладает безграничными возможностями. Но на самом деле, наш мир — это полный хаос, состоящий из тысяч маленьких постоянно сталкивающихся мирков, и ни одному человеку не под силу привести это безумие в какой-нибудь порядок. И политика, все это нагромождение ложных и бессмысленных слов и действий, в действительности используется не для того, чтобы сделать мир лучше, но лишь для того, чтобы направлять толпу и удерживать ее в нужном тебе направлении.
Иллиандра осеклась, заметив странный взгляд Диадры.
— Что, Ди?..
— Он, должно быть, поистине счастлив, что ты есть у него, Илли.
Иллиандра смутилась.
— Ну, причем тут это?..
— Притом, что ты в самом деле любишь его. И понимаешь. И снова любишь, еще больше. И я думаю, что при всей вынужденной лицемерности его жизни, ты — единственное, что действительно наполняет ее подлинным смыслом.
Иллиандра почувствовала, как розовеют щеки.
— Спасибо, Ди.
Они прошли немного в молчании, потом Иллиандра улыбнулась и спросила:
— Как насчет тебя, Ди? Как дела у вас с Берзадиларом?
Диадра с подозрением взглянула на нее.
— Я надеюсь, ты спрашиваешь не для того, чтобы вновь напомнить мне, как я ошибаюсь, позволяя себе быть счастливой?
Иллиандра с улыбкой качнула головой.
— Я ведь обещала больше не учить тебя жизни, Ди. И поверь, я буду только рада, если ваша дружба действительно сложится так, как ты этого хочешь.
Диадра еще мгновение внимательно смотрела на подругу и потом вдруг расплылась в счастливой улыбке.
— Ты не представляешь себе, как мне хорошо с ним, Илли. Он показывает мне удивительные вещи. Он рассказывает мне такое, чего я никогда не могла себе представить. Неделю назад он переместил меня в жуткие, неприступные скалы и показал мне — ты поверишь? — настоящих драконов…
— Драконов?.. — восхищенно откликнулась Иллиандра. — О Боги, я думала, их не существует!..
— Я тоже, — Диадра восторженно кивнула. — Но я видела их, Илли, видела так близко — и, знаешь, они умопомрачительно красивы… а вчера он обещал, что постарается найти для меня единорога…
Иллиандра мягко улыбалась, глядя на подругу.
Что ж, в самом деле, быть может, она ошибалась, когда считала, что из этого не выйдет ничего хорошего. Сейчас Диадра выглядела такой счастливой, какой Иллиандра не видела ее уже очень давно. И если Берзадилар был способен делать ее такою, то Иллиандре не оставалось ничего иного, кроме как просить судьбу, чтобы этот странный, невообразимый для нее союз оказался в самом деле способен к существованию.
Вечером, перед тем как отправиться во дворец к Плоидису, Иллиандра наконец, после недельного перерыва, вновь опустилась на уже знакомую софу в Школе Чародейства и, стараясь совладать с волнением, неосознанно повторяла за Диадрой заклинание призыва.
Берзадилар появился сразу и, улыбнувшись Диадре, перевел взгляд на ее подругу.
— Здравствуй, Илли. Рад снова видеть тебя. Что же, готова попробовать, рассчитывая только на собственные силы?
Иллиандра кивнула.
— Пожалуй, да.
Берзадилар улыбнулся.
— Не волнуйся. Его Величества нет рядом, но я все еще здесь. И я обещаю, что не позволю случиться ничему плохому.
Иллиандра благодарно сощурилась.
— Я знаю, Берзадилар. Спасибо.
Она напряглась, чувствуя, как тонкие струйки Тени приближаются к ней и обвивают ее любопытными щупальцами. Берзадилар удерживал их вокруг, и Иллиандра, несмотря на напряжение, ощущала внезапное спокойствие и защиту.
— Чувствуешь ее, Илли? — спросил Берзадилар, и она кивнула. — Хорошо. Теперь постарайся отгородиться от нее. Представь, будто строишь вокруг себя прозрачную непроницаемую стену. И скажи, когда будешь готова принять удар.
Иллиандра изо всех сил напрягла воображение, представляя, как тонкий защитный купол вырастает вокруг нее, надежно отделяя от голодного тумана.
