— Я же просил вас, валиде. Успокойтесь. Займитесь, наконец, гаремом и воспитанием Зеррин. Найдите себе занятие, если от скуки вам приходится строить козни против наложниц моего гарема или даже матери моего шехзаде Орхана.
— Пойми же, Сулейман, я желаю тебе только добра, — горячо возразила та, положив руку на плечо сына. — Айсан не та женщина, что должна быть рядом с тобой. Тебе кажется, что она добрая и благодетельная, но на самом деле она ни чем не лучше меня. Ей…
— Довольно, — устало оборвал её шехзаде Сулейман и убрал материнскую руку со своего плеча. — Я предупреждаю вас в последний раз, валиде. Если вы снова разожжёте конфликт, то я буду вынужден отказаться от вашего присутствия в этом дворце.
Развернувшись, он покинул опочивальню. Гюльхан Султан, тяжело вздохнув, растерянно бросила взгляд на террасу. Зеррин Султан, слышавшая разговор, грустно взглянула на мать, а после, подойдя к ней, взяла её за руку.
— Как он может так с вами разговаривать? — возмутилась она.
Улыбнувшись, Гюльхан Султан только поцеловала дочь в лоб.
Дворец санджак-бея в Эрзуруме.
Со дня своего возвращения в Эрзурум тучи печали и скорби так и нависали над Османом Беем. Потеря обожаемой жены, Севен Султан, казалось, полностью лишила его смысла жизни. Без неё он потерял себя. Весь мир утратил краски, звуки и очертания.
Пытаясь справиться со своей болью, Осман Бей закрылся в своих покоях, меланхолично всматриваясь в какую-то точку, известную только ему. По прошествии двух дней он постепенно пришёл в себя. Наконец, перестал отказываться от пищи, переоделся.
В каждый из дней в его покои просилась Назлы-хатун, желавшая показать Михримах Султан, но он был не в силах встретиться с ними. Но, сегодня всё изменилось. Вошедший в опочивальню охранник сообщил, что Назлы-хатун вместе с Михримах Султан ожидают за дверьми. Взволнованно сглотнув, Осман Бей, наконец, позволил им войти.
Назлы-хатун, вошедшая в покои на руках с маленькой Михримах Султан, поклонилась и печально ему улыбнулась. У девочки, к потрясению её отца, были золотисто-светлые волосы, как у Севен Султан, и серые глаза, как у него самого, его матери и бабушки.
— Это — Михримах Султан. Хотите взять на руки?
Тяжело дыша, Осман, словно во сне, поднялся с тахты и неспешно подошёл к калфе. Михримах Султан с любопытством и детской добротой рассматривала его. Несмело протянув к ней руки, Осман вздрогнул, когда девочка подалась к нему навстречу.
— Михримах Султан знает, что вы её отец, господин. Севен Султан, а после и я много о вас рассказывали. Она ждала встречи с вами. Не оставляйте её…
Последние слова Назлы-хатун были полны скрытого смысла. Осман Бей, тоскливо смотря на дочь, бережно держал её на руках и содрогался от её сходства с двумя главными женщинами его жизни: женой Севен Султан и матерью Хюмашах Султан.
— Помнишь, Михримах, твоя мама рассказывала тебе о папе, что скоро вернётся? — нежно произнесла Назлы-хатун, глядя на смущённую девочку. — Это — он. Не бойся.
Осман Бей, впервые со дня своего возвращения улыбнувшись, погладил дочь по золотисто-светлым волосам.
— Михримах Султан— всё, что осталось от Севен Султан, — продолжала говорить Назлы-хатун, теперь уже обращаясь к Осману Бею. — Ради неё Севен Султан отдала свою жизнь. Дорожите этим. Она нуждается в вас…
Топ Капы. Покои Эсен Султан.
Когда явно обеспокоенный Зафер-ага вошёл в опочивальню, Эсен Султан, восседая на тахте, приветливо улыбнулась ему. Зейнар-калфа, неразлучная со своей госпожой, стояла в стороне, молча наблюдая. Бирсен-хатун вместе с шехзаде Мехметом была в детской, откуда раздавались их голоса.
— Ты хорошо справляешься со своими обязанностями, Зафер-ага, — заговорила султанша, когда тот распрямился из поклона. — На тебя нет жалоб, ты исполнителен и обязателен. Зейнар-калфа, как и многие другие служители дворца, тепло отзывается о тебе. Кто тебя назначил на должность главного евнуха?
— Шах Султан.
— Она умела привлекать к себе нужных людей… — с толикой тоски в голосе отозвалась Эсен Султан. — Что же, я намерена оставить тебя на занимаемом посту. С условием, что ты будешь поддерживать меня в гареме, как его управляющую. В связи с моим юным возрастом и, соответственно, малым опытом, я имею недостаточный авторитет. Если ты, как и Зейнар-калфа, будешь на моей стороне, я обещаю, что не поскуплюсь на вознаграждение. Не подумай, что я покупаю тебя. Попросту обрисовываю твои возможности и привилегии. Преданных мне людей я ценю очень высоко.
— Я обязан вам подчиняться, как управляющей, султанша. Но если вы пожелаете, готов быть преданным вам и исполнить любое поручение.
— Хорошо. В моё отсутствие делами гарема будет ведать Зейнар-калфа. Я бы хотела, чтобы ты всячески содействовал ей и помогал.
— Как вам будет угодно.
— Можешь идти.
Зафер-ага, поклонившись, вышел. Зейнар-калфа, пряча недовольство, проводила его взглядом. Ей не нужен был помощник, а уж тем более соперник за влияние на султаншу.
— Как думаешь, он сказал правду, Зейнар?
