Магический город парит над облаками в предвкушении революции. Но ученицу мага это не страшит, потому что она сама является ключом к успеху заговора и делает все, чтобы он состоялся. В городе у неё есть друзья: начинающий торговец, легионер и ещё пара магов. Все им предстоит по-своему пережить и осознать грядущее событие.
Дом висел на небосклоне. Оранжево-бежевый газовый гигант, переливающийся колоссальными багровыми штормами, по объему большими, чем планета, на которой теперь обитали жители Мерхона, человеческого города.
Был день. И дни на Острове были сумрачными. Остров был синхронным спутником Дома, проходящим свою орбиту за двадцать шесть часов, и потому солнце видели утром, когда оно поднималось появлялось слева от Дома и падало за горизонт, и вечером, когда оно восходило над горизонтом и падало в Дом, озаряя его край. Днем же планета погружалась в сепию сумерек.
Гликерия вслушивалась в эту дремоту, которая скоро должна была развеяться при начале вечера.
Просторный хвойный лес дремал, погружаясь в белесое облако с персиковыми просветами, что укутывало необхватные стволы вековых сосен, а склон горы словно земляной рекой протекал меж их корней.
Сильное и юное тело было одето в короткую тунику, но здесь становилось все холоднее, и потому девушка была вынуждена скрыть свою красоту под теплым плащом. Гликерия, так её звали, обладала своей собственной красотой, её глаза имели необычный наклон и были большими, остальные черты были не столь примечательны и утончены. Но в целом, Гликерия знала, что красива, и мысль об этом могла порой мелькнуть в её голове, когда она грациозно пробегала по упавшему стволу или с сосредоточенным весельем перепрыгивала по камням, преодолевая бурную горную речку.
Здесь не было троп, только реки. Вдоль одной такой Гликерия и держала свой путь в место, далёкое от города, родного и единственного на этой планете, что принадлежал её народу.
Будучи магом, Гликерия не работала нигде, а тратил все свое время на выполнения заданий организации. Заговоры будоражили её сознание с детства. Она была очень непослушным ребёнком. Но при этом любила копаться в правилах, знала их на зубок и часто спорила с родителями, рассказывая о том, что её очередная проказа вовсе не проказа, но все равно получала наказания. Стать магом ей пришлось, родители так сказали.
Не ощущалось присутствия. Птицы стихли и тишина нарушалась только шумом воды.
А спустя несколько сотен шагов как будто исчез сам звук, как явление. И тогда она вышла на ровный уступ, огороженный забором, увенчанным темной черепицей. В нем она нашла дверь, в которую постучала.
— Кто это? — спросил кто-то на местном языке.
— Из города. У меня важное поручение для вашего господина.
— Жди, — буркнул тот же голос, и послышались торопливые шаги.
Вскоре дверь отворилась, и Гликерия оказалась в саду из булыжников, окруженных невысоким, но идеально ровно подстриженным кустарником. А в глубине было одноэтажное, с террасой по периметру, здание с бумажными стенами и четырехскатной черепичной крышей, углы которой загибались вверх.
Последовал тщательный обыск. В разных местах из-за камней показались вооруженные люди, их было довольно много.
Внутри было помещение без особых изысков. Лишь деревянные перекрытия, да золотые подсвечники и благовония. Роскошь здесь была неброской.
— Приветствую вас, — скромно сказала Гликерия и сделала легкий поклон.
На циновке, опершись над подставку, в традиционном местном халате сидел Тонг, глава рода Нарума. Гликерия узнала его по описанию. У него была южная внешность островитян, небольшой рост и смуглая охристая кожа, густые черные брови, вытянутое хмурое лицо, а складка от тяжелого верхнего века добавлял взгляду загадки, как у всех местных жителей.
— Приветствую. Вы прибыли от Леандра? — хриплый голос хозяина усадьбы врезался в тишину.
— Да.
— Присаживайтесь, — и он указал на циновку перед собой.
Девушка подошла ближе и села, аккуратно подогнув ноги.
— Вы пришли сюда одна и без охраны.
На это Гликерия молча достала кинжал, который не смогла найти у неё охрана, и положила перед Тонгом, который только слегка вскинул бровь.
— Что интересует вашего господина?
— Мой господин хочет заручиться вашей поддержкой.
В воздухе вился тонкими струйками дым от благовоний.
— В чем?
— Нам нужна провокация. Мы хотим, чтобы легион вышел из города.
И что ещё увидела Гликерия, и что её немного раздражало, это то, что Тонг приоткрывал рот, выпячивал нижнюю губу и задумчиво пялился в никуда, только изредка непонятно поглядывая на собеседника.
— Это опасная задача, выманивание сильнейшей армии из города.
— Если вы обеспечите достаточно сильную угрозу ситуации в континентальных владениях города, то легион выйдет. В случае успеха щедрости магов Мерхона не будет предела. Леандр обещал дать вам гражданство.
— Сейчас легион самая сильная армия на планете и… И у моего рода не так много воителей… — и добавил нейтральным тоном, — Пусть и все они благородные мужи, способные изменить историю страны.
Гликерия знала, что ей нужно говорить, и насколько важным для неё было договориться в этот раз. Потому что в рисовавшейся комбинации Нарума играли ключевую роль. И Гликерия, как бы ей не было противно в компании этого островитянина, улыбнувшись своими тонкими губами, произнесла ещё более доверительным тоном: