В детстве Матиасу объяснили несколько важных вещей. Отец говорил ему, что никакие люди не должны быть рабами, и чтобы он помнил об этом всегда. Мастер, у которого Матиас работал, объяснил ему, что везде и всегда нужно упорно трудиться, добиваясь результата. И будучи взрослым, Матиас счёл, что мужчина этот тот, кто владеет своим ремеслом. Гордость за искусность не обязывала к гордости за само ремесло, поэтому Матиас пошел в торговлю.
А кроме торговли Матиас увлекался кристаллами, на которых выстраивалась вся энергетика Мерхона. Кристаллы добывались в шахтах в горах на востоке от города. Гоблинские рабы горбатились в темных недрах, ища в толщах скальной породы особые черные кристаллы, затем их на платформах легиона перевозили в город, где маги в своих магических мастерских резали их на кубы и насыщали энергией путем долгих медитаций, от которых кристаллы приобретали светлый голубоватый оттенок.
Мерхон стоял на кристаллах, огромные энергетические кубы были в основании каждой башни и поддерживали его на высоте. Кристаллы были встроены в снаряжение легионеров, небольшие кристаллические полосы были в их пластинчатых доспехах, кристаллы были в каменных платформах, служивших транспортом для легионеров и торговцев Мерхона, которые спускались на планету лишь там, где им это было выгодно.
Сообщества, проживающие на Острове, также владели магией кристаллов, но не развивали её в тех качестве и масштабе, какие мог себе позволить Мерхон, и потому платформ у них не было. Клиент же из города Эр, одутловатый островной купец, с которым Матиас вел беседу, был заинтересован в собственной платформе, чтобы возить товары быстрее нерасторопных конкурентов. Своими хитрыми глазками он внимательно изучал своеобразную платформу.
Прямо в этаже одной из небольших башен у Матиаса была контора. В стене был просторный проем, закрытый деревянными воротами, которые были сегодня открыты, и ветерок проникал внутрь. Здесь, среди досок, разной стружки и опилок, столов с разными резными шкатулками, изготовлением которых Матиас зарабатывал себе на хлеб, лежала на полу небольшая и узкая, но добротная и уже просмоленная лодка.
— Где вы, э… Где научились делать лодку? — спросил островитянин на ломанном человеческом языке.
Матиас улыбнулся:
— Я жил одно время в городе Ро, и там жил у рыбаков. Хотел повидать континент.
— Вы лихой человек. Мне нравится, — одобрительно кивнул островитянин.
Нос лодки был сильно заострен, как шпиль, и имел железный наконечник, середина была гораздо шире, по краю борта были металлические пластины с немногими инкрустированными кристаллами, корма была плоской, сзади были установлен руль, больше похожий на весло, с кристаллическими пластинами, инкрустированными в лопасть, обшитую железными пластинами.
— Что думаете о лодке?
— Эта… должен летать?
— Да, и при этом молниеносно! Она будет проносить вас через облака, подобно хищной птице, и будет двигаться даже быстрее, чем платформы, на которых наши купцы летают! — принялся красочно описывать Матиас со свойственной ему манерой мелкого торговца, который не привык совершать действительно крупные продажи.
— Сколько хотите?
— Шесть тысяч квинариев, господин Кин.
— Шесть… — загадочно произнес купец, — это чуть больше одного таланта серебра, получается.
— Такой лодки нет во всем мире… — тихо добавил Матиас и притих, боясь нарушить размышления клиента.
Где-то на улице проходились люди.
Спустя какое-то время, островитянин наконец сказал:
— Нужен полет.
Тогда вышел Пахомий, который вернулся с некоторыми покупками, в руках у него были свежий душистый хлеб и вино. Низкого роста с оливковой кожей, темными глазами и строгим самодовольством на лице, подлинно свойственным его характеру.
— Вовремя, Пахомий! — радостно воскликнул Матиас, — Садись в лодку, некогда объяснять!
Сперва они все забрались и устроились в предвкушении полета, Матиас сильно переживал, купец не выказывал эмоций, а Пахомий был уверен в себе, потому что это было его изобретение. Он взялся за руль, и лодка взлетела. Поднялась пыль, полетели шкатулки со столов, и разбилась бутыль вина. И тогда они вылетели, словно вышли в море, где не было волн, ведь это было воздушное море.
Кин вцепился одной рукой в борт, но виду старался не подавать. Матиас посмотрел на него, и тогда они оба стали нервно посмеиваться.
Вечная строгость слетела с лица Пахомия и он налег на руль, лодка плавно стала набирать высоту. Мимо проплывали башни трибы мастерских, темно-серые мануфактуры, без лишних украшений и с вытянутыми окнами, простирающимися через несколько этажей. Ничего лишнего не было в этих башнях. Мерхонцы старого поколения не уважали труд, только волю и власть.
"Но времена меняются…" — всерьёз подумал Матиас.
В этот момент Пахомий плавно опустил руль и лодка стала наклоняться, чтобы затем стремительно рвануть вниз. Тогда Матиас и купец вцепились в борт уже обеими руками.
— Пахомий! — крикнул Матиас.