И они двинулись к выходу из сада. По виадуку они вышли на большой переход меж двух главных башен, защищенный по кроям деревянными ограждениями от ветра. Здесь раскинулся рынок, множество лавок, где торговали всем, от пряностей до ручных гоблинов. Их накрыл, словно волной, шум торговли, сдобренный запахом пряностей. Здесь, на высоте пяти сотен шагов над землей вдоль этого небесного рынка висели башни купцов, белокаменные, с окнами, будто кусками роскоши, жирно налепленными на простые строения, роскошные резные рамы и козырьки с позолоченной бахромой, а завершались башни золотыми куполами, обрамленными птицами, что взлетали на фоне мерно плывущего солнца.
В совсем ином стиле была выдержана триба легатов. Строгие, ровные дома серого цвета с узкими бойницами вместо окон. Мало публики, много легионеров и на каждом виадуке пылающие жаровни, напоминающие о походных кострах.
Йенс патрулировал небесные улицы в этой трибе, когда только начинал свою службу в легионе. Он вспоминал об этих нудных днях, полных непривычных рутинных трудностей, теперь уже с легкой ностальгией, и улыбка мелькала на его лице.
— О чем думаешь?
— О карьере.
— И как? Хорошие мысли? Вроде тебя повышали не так давно.
— В моем возрасте уже можно было бы и отрядом командовать.
Они двинулись по одному из виадуков к кварталу. А кварталы в Мерхоне все напоминали созвездия, дома соединялись друг с другом только переходами, а небесными улицами назывались переходы между самыми крупными башнями, и там обычно всегда была какая-то активность, граждане обычно встречались там, торговали и просто беседовали.
— Ерунда. Двадцать четыре года, ты ведь ещё не старик.
— Кто-то уже в двадцать три легатом становился.
— Ну да, дети самих легатов или членов комитета, — с толикой презрения сказал Диодор.
— Это тоже верно… — грустно растянул Йенс, и продолжил серьезнее, — но не стоит питать отвращения к легатам.
— Легаты, легаты… представляю, какие они тупые, вечно там командуют.
Йенс отвечал размеренно и четко:
— Ты не знаешь, чем они занимаются, Диодор. Их дело гораздо сложнее, чем твоя магия.
— Да, да, — слегка напыщенно отвечал Диодор, — дурачок.
— Ты только медитируешь, а легаты занимаются управлением, готовят оборону города, обучают новых легионеров. Это все сложно, и это большая ответственность.
— Да все, Йенс, ты не знаешь, чем занимаются маги, — отмахнулся Диодор.
Прослойка легатов была более богатой, чем магическая прослойка, и при удачной карьере давала гораздо больше денег и влияния. Но Диодора никогда не интересовало военное дело. Ему было удобно заниматься магией, и поэтому он её выбрал, хотя был из семьи лекарей.
Короткое молчание, наступившее затем, прервал воин.
— Не обижайся.
— Да я не обижаюсь.
— Ты дуешься, Диодор.
— Проехали.
Диодор был самым старым другом Йенса, не самым лучшим человеком в глазах Йенса, возможно даже не самым лучшим другом, но тем из друзей, кто уже слишком давно составляет часть жизни.
— Как твои дела в мастерской?
— Хорошо. Я наконец-то рад, что нашел свое место.
— А твоя идея об изобретательстве?
— У меня все хорошо, я работаю время от времени. Теперь, когда я не ученик больше, у меня есть свободное время, и я могу посвятить его своим делам.
— Искренне рад за тебя, Диодор.
Диодор действительно долгое время провел в учениках, меняя мастерские, пока не нашел место, где мог работать более расслабленно.
— Да, я раньше много учился, или ничего не делал, гнил.
— Теперь ты не гниешь, и я рад этому, Диодор.
— Пойдем в кофейню?
— Да, пойдем.
Тем временем в трибе мастеров молодой и непримечательный на вид торговец Матиас пытался продать нечто удивительное.
Триба мастеров называлась так потому, что в ней жили мастера и хозяева мастерских. Работали же здесь рабы. Они трудились в больших башнях, где во много ярусов располагались мануфактуры, там рабы делали монотонные операции каждый день своей жизни, пока их не перекинут на другое место по решению комитета, или не отправят в легион, помогать легионерам порабощать уже местных обитателей.
Ещё далекие предки Матиаса были рабами. Отец Матиаса был первым, кто получил гражданство. В одном сражении отряд легионеров перекрывал брод, не давая перейти через реку огромной орде гоблинов. Магия в копьях кончилась, и те перестали излучать смертоносные лучи. Отряд давал отпор в ближнем бою. Легионеры отчаянно бились и умирали. Тогда рабы подбирали копья и вставали в строй, и отец Матиаса тоже поднял копье с кристаллическим наконечником и встал в строй вместе со всеми, и разил гоблинов, удерживая позицию. И когда уже не оставалось сил, прилетели летающие платформы, на которых были установленные мощнейшие кристаллы, энергия которых испепелила всё гоблинское отродье. Сражение было выиграно. Всем рабам, участвовавшим в том бою, дали свободу.
Отец Матиаса оставил сыну все накопленное за время службы жалование, оставил у друга в одной из мастерских и ушел с легионом в новый поход на юг. И погиб где-то вдали от города. Легион вернулся с триумфом.