— Щедрости магов Мерхона не будет предела.
— Леандру очень нужно это нападение? Это риск для моей армии, для моей репутации. Это выглядело бы безрассудно, если бы я, Тонг Нарума, повел самых искусных мечников области Эр в этот поход. Это было… Это было бы похоже на то, как одинокий рыбак выплывает в лютый шторм… И словно насмехаясь над Правителем океана. Есть в этом романтика… Но не для меня.
Короткая пауза. Поклон Гликерии.
— Моего господина не интересует цена. Моего господина интересует только ваше согласие.
— Могу я знать, что твой господин удовлетворит мои запросы?
У Гликерии действительно было преимущество, которое давало ей спокойствие. Это огромные ресурсы организации, которая за ней стояла, и она могла обещать действительно многое, стоило лишь донести это до собеседника. И она заговорила, не без легкого чувства превосходства, которое придавало именно ей некоторое обаяние:
— Город Хон расцвел, ведя торговлю с Мерхоном. Благополучие на этой планете теперь зависит от ваших отношений только с одним городом. Маги скоро будут в нем править, это просто неизбежно. Вы знаете, комитет слаб, псионики долго не удержат власть. У вас будет расположение нового правительства, оно будет ценить дружбу тех, кто помог ему прийти к власти.
Тогда и лицо Тонга наконец скрасила улыбка, не лишенная самодовольства.
— Я хотел бы пост главы единственной гильдии… — он говорил размеренно, даже медлительно, — Через которую проходил бы весь поток товаров направляемых в Эр, — ещё подумал, как всегда приоткрыв рот, — И я хотел бы, чтобы эта гильдия была единственной, которая будет торговать с городом Эр.
— Я передам эти условия моему господину. Не стоит сомневаться, что мой господин выполнит эту просьбу. Теперь вы присоединитесь к нам?
— А что вы сами?
— Я отдам вам все, что у меня есть в случае неудачи.
— Вам ничего не принадлежит.
— Кроме секретов Мерхона. И моей жизни. Я останусь у вас, если вы хотите, на время вашего похода.
И на этот раз нечто действительно мудрое и привлекательное мелькнуло в новой улыбке Тонга.
— Я напишу письмо для твоего господина.
Тонг лишь восхитился тем, что Гликерия обещала остаться в плену, из уважения он не стал бы требовать такого, к тому же, это не дало бы никакого преимущества, но было показателем того, что Гликерия настроена серьёзно. Он посчитал, что в любом случае ослабит город, не вступая при этом в открытое сражение с легионом, а потому было бы неплохо сделать это сообща с врагами внутри самого города, присовокупляя к этому возможную награду.
Словно поднявшийся прибой ликование внутренне захлестнуло Гликерию.
— Благодарю вас, — последовал поклон.
Йенс, молодой воин, одетый в тунику, светловолосый, крепкий, стоял у края небольшого сада где-то в трибе торговцев, опираясь на балюстраду, и разглядывал Дом, думая о природе величия. Как многие бури газового гиганта, мысли переливались в его сознании, охватывая все большие области. Его жизнь хоть и была простой, не была лишена размышлений, и он строил военную карьеру в Мерхоне не просто чтобы выжить. Были амбиции.
Все легаты когда-то были простыми легионерами, которые проявив доблесть, доказывали, что достойны более престижной службы. Храбрых и способных все ещё было много, а легион не увеличивает численность, такова была политика комитета, управлявшего городом. Но легион вел войну постоянно, поэтому и сейчас можно было попасть наверх, пусть это было и сложнее, чем во времена, когда Мерхон, разрывая время и пространство, появился на орбите этого враждебного мира.
Йенс с детства увлекался военным делом и читал об этом в свитках, но не сразу решил, что будет добиваться положения в войске. Когда разорвалась связь между мирами ему было семь. И все его родные остались на другой планете. Чужих детей тогда все мерхонцы принимали в свои семьи. Йенса к себе забрал один опытный легионер и командир отряда, Иоахим. В доме Иоахима Йенс получал начальное образование, а позже выразил желание стать торговцем и попал на работу на рынке, однако продлилось это не долго. Иоахима убили в очередной стычке с обитателями планеты, а его жена скончалась спустя пару лет от горя. Когда Йенс узнал, что Иоахим пал в бою, что-то щелкнуло в нем, и он, не думая ни о чем, пошел в легион. Лет ему было, кажется, шестнадцать…
Воспоминания развеялись, когда на плечо легла дружеская рука. Это был Диодор, среднего роста, черноволосый, ничем не примечательная внешность, и одет он был в синюю робу обычного мага.
— Привет, легионер! — весело сказал Диодор, и более аккуратно добавил, — Как ты, Йенс?
— Неплохо.
— Пройдемся?
— Да.