— Тебе особо ничего не интересно, — ответил Матиас, — и ничего ты не делаешь, ты бездельник. Тебя мало что волнует из серьёзных вещей.
— Ну это неправда, это просто не так, — произнес это Диодор с присущим ему равнодушным видом, словно все сомнения на его счет разбивались об него, как волны об утес.
— Как у тебя самого дела? — спросил Тобиас, — рассказывай.
— Ну, я заряжаю кристаллы все быстрее и быстрее. Буду дальше медитировать. Но мне не нравится это все, скучно. Я сейчас изучаю более тонкие аспекты магии, хочу изучить тонкую магию, хочу поступить в кристаллическую библиотеку.
— Он уже давно об этом говорит, — перебил его Матиас, — и ничего не делает.
— Мне в удовольствие. Зачем что-то корчить из себя? — равнодушие Диодора приобрело насмешливый тон, — я не понимаю просто, куда торопиться, или зачем делать что-то, когда это не приносит тебе удовольствия?
— Труд есть насилие над собой, — хмуро объяснял Тобиас, — ты же понимаешь, что мы все хотели бы делать только то, что нам по душе, но любое дело содержит приятные и неприятные стороны.
— Ну, я так не думаю, — отмахнулся Диодор, — я делаю что хочу, и у меня все хорошо.
— Это пока что, — сказал Матиас, потом сделал ещё один большой глоток вина.
— Отвали.
Послышались шаги сзади. Пахомий вышел из своего угла.
Поднявшись, Матиас торжественно простер руки.
— А, а это тот самый талантливый парень, благодаря которому все это и происходит!
— Да, да… — отмахнулся Пахомий, не любивший манерности и дешёвого пафоса, — кристаллы готовы.
— Я Диодор.
— Тобиас.
Короткие, крепкие рукопожатия, и все направились в комнатку, где работал маг. Там на столе находилось множество коротких копий с инкрустированными кристаллическими наконечниками.
— Отлично, — улыбнулся Матиас, — маги будут довольны.
— Этого хватит, чтобы вооружить маленький отряд, — подметил Пахомий с холодной гордостью.
— Неужели копья делаются так долго и сложно? — спросил Диодор.
— Копьё простое изделие, — начал серьёзно объяснять Пахомий, — но взгляни ближе, — он взял одно копье и поднес Диодору, — здесь втравливается кристаллическая пыль, которая тонкой нитью проходит по всему корпусу, что делает кристалл управляемым. Обычный человек может взяться за древко, кристалл выстрелит, когда почувствует напряжение, управлять таким кристаллом несложно любому человеку. Большими кристаллами могут управлять только умелые маги.
— И… и сколько таких получается в месяц? — спросил Тобиас.
— Думаю, по два за вечер смогу делать, — ответил Пахомий, — У нас ведь ещё работа. Лодка сама себя не сделает.
Кроны испускали пестрые стаи птиц.
Здесь было особенно туманно и влажно. Леса здесь были лиственные, зелёные, белёсые облака вырастали из древесных массивов.
Это место находилось на западе от города Эр и южнее города Хон. Это был некогда заброшенный храм Правителя огня и войны, бога, покровительствующего князьям города Эр. Часть зданий пожрали деревья, корнями своими покрыв разваливающиеся каменные стены. Главный храм имел многоярусную черепичную крышу, углы которой загибались к верху. Все здесь утопало в кустарнике и лианах, но храм окружала широкая полоса ровно остриженной травы.
Снаружи никого не было.
Зайдя внутрь, Гликерия увидела пол, окруженный ступенями, выше которых проходила колоннада. Напротив входа, окруженный немногими свечами сидел за чтением стареющий человек, смуглый и с густыми бровями на вытянутом лице.
Гликерия подошла и села пред ним, тогда он оторвался от чтения свитка.
Послышался хриплый низкий бас:
— Ты Гликерия?
— Да. Я от Леандра. Вы скептик?
— Да. Я один из скептиков. Моё имя Феофилакт.
Когда Леандр направлял её сюда, то рассказал ей о том, что в первые годы после телепортации от поселенцев отделилась небольшая группа. Это были маги, лидерами которых стали те из псиоников, кто разочаровался в старых методах строительства империи. Они захватили одну из крупнейших башен и увели её далеко от города на юг континента.
Скептик взмахнул рукой, и из частиц в воздухе со вспышкой возник кубок полный вина, и он протянул его Гликерии.
Приняв кубок, она с восторгом спросила:
— Это магия!?
— Нет, — улыбка чуть смягчила лицо Феофилакта, — фокусы. Всего лишь фокусы.
Гликерия попробовало вино. Напиток оказался гораздо слаще, чем она ожидала, радость от вкуса отразилась на её лице.
— Да, такого нигде не делают.
— Это самое вкусное вино, что я пробовала.
Феофилакт хлопнул в ладоши, вокруг них зажглось ещё больше свечей. Было утро, но свет с улицы не развеивал сгустившегося полумрака.
— Что Леандру надо?
Сделав глоток, Гликерия поставила кубок на пол.
— Грядут большие перемены в Мерхоне.
Огонь свечей едва заметно дрогнул. Это напрягало Гликерию, ей не нравилось подобное восточное волшебство, на её взгляд такие атрибуты были глупостью и только мешали нормальным переговорам.
— Перемены?
— Да. Я хотела спросить, я думала, что скептики живут в башне.
Феофилакт не спешил говорить, его речь шла медленно и отрывисто. Гликерии оставалось слушать, атмосфера этого места и вино расслабляли её.