Вот и все, Розали, пришло твое время доказать свою верность идеалам клана, время показать, что ты достойна быть королевой Вольтури, женой правителя. Кай, конечно, дал понять, что примет решение сам и не заставит меня казнить, он вполне понимал мои чувства. И Аро понимал. Но быть правителем — это значит зачастую наступать на горло своим привязанностям и желаниям, я ведь знала это, когда выходила за Кая, знала, и теперь вовсе не обижалась ни на кого. Никого не винила.
Но я поклялась себе, что постараюсь хоть чем-то помочь своей бывшей семье. Я не смогу спокойно стоять и смотреть, как будут казнить Эмметта, Карлайла или Эсми. Но и спасать их ценой своей жизни я была не намерена, как бы ужасно это не звучало. Я понимала теперь цену всего, что нам даровано и цену того, что происходит. Я приняла Вольтерру, как свой дом, Аро — как своего правителя и старшего брата, Кая — как мужа. И было глупо отказываться от всего ради семьи, которая меня оставила.
Был и еще один аспект: я просто не могла пойти против Кая, физически и морально не могла. Я всегда мечтала о такой семье. В традиционном понимании. Где мужчина — защитник и кормилец, жена — олицетворение ласки, уюта и материнской любви. И Кай воплотил мою мечту в реальность, так, как это было возможно для нас. Я была женой правителя, а значит, согласно моему внутреннему кодексу, была обязана следовать за своим мужем и принимать его мнение, его решение, тем более в вопросах, которые затрагивали правление. Отчасти мне было легче, ведь окончательное решение примет муж, и, даже если я не смогу спасти Калленов, моей вины в этом не будет. Каю же пришлось сложнее: он должен был поступить правильно, желательно справедливо, и при этом не обидеть меня. Он боялся, что я буду считать себя виноватой, если решить вопрос мирным путем не выйдет. Немного, да, буду, но изменить ничего уже не смогу. И я приняла для себя одно важное решение: как бы ни закончилась эта история, я приму выбор Кая, его решение, я стану достойной женой и достойной Вольтури, потому что теперь моя семья не Каллены, а Вольтури. Я поклялась себе, что не буду обижаться на Кая и на Аро, не буду с ними ссориться и примирюсь с тем, что произойдет. В конце концов, их вины здесь действительно не было: Бри совершила самое страшное — открыла нашу тайну, как и при каких обстоятельствах это произошло, уже не важно, ведь дело сделано.
Я находилась на развилке, глупо отрицать, но я пообещала себе, что поступлю правильно. Правильно для меня.
— Как ты? — Кай легонько сжал мою руку.
Я посмотрела на любимого и постаралась улыбнуться.
— Все в порядке, — ласково ответила я.
— Что-то не видно, — скептически хмыкнул он.
— Да, я не в восторге, мой хороший, но я не хуже, чем должна быть. Все приемлемо, не переживай, — постаралась заверить его я: он и так переживает из-за меня, к чему его мучать?
— Я постараюсь, искренне постараюсь найти повод оставить их в живых, обещаю, — клятвенно пообещал муж.
— Спасибо, мой хороший, — прошептала я и положила голову на плечо моего любимого.
— Отец, Роуз, готовьтесь, мы идем на посадку, — ровным тоном объявила Джейн.
Даже она не проявляла никакого воодушевления и бодрости. Все мы понимали, что происходит нечто важное и переломное. Всем было тяжело: мы были на нервах и боялись обидеть друг друга неосторожным словом, неосторожным проявлением чувств.
— Хорошо, — ответил Кай.
Началось…
Спустя сутки мы нашли Калленов. Всей группой мы приближались к их новому дому. Элис ушла от них, и они не смогут узнать о нашем прибытии заранее. Может, это к лучшему.
***
— Кай, Розали, добрый день, — начал Карлайл, — что привело вас в гости?
— Розали? — тревожно спросила Эсми, почти порываясь меня обнять.
— Здравствуй, Карлайл, мне кажется, ты должен знать ответ на свой вопрос, — с сарказмом произнес мой любимый.
— Это так, у нас произошел инцидент, но мы исправили ситуацию, все в порядке, — потупился бывший отец.
— Позволь мне судить самому. Позови девчонку, — ответил муж.
Пока Каллены звали Бри, и Кай вел с ними всеми почти светскую беседу, я рассматривала украдкой свою бывшую семью.
Карлайл волновался, это факт, и, само собой разумеется, он понимал, что их всех могут казнить. Эсми даже не пыталась скрыть свою тревогу. Она смотрела то на Кая, то на меня. При этом взгляд ее выражал нечто среднее между желанием меня приголубить и негодованием, что я спуталась с плохой компанией и предала отчий дом. Мне стало некомфортно и немного неприятно. В конце концов, предателем здесь была совершенно точно не я!
Эмметт смотрел на меня со вселенской печалью и недоверием. Ну, конечно, я же теперь жена Вольтури…
Но самым неприязненным был взгляд Эдварда. Бывший братец испытывал презрение и какое-то неверие в то, что произошло. Он словно спрашивал взглядом: «Как же так, как ты могла? Во что ты превратилась?».
Девчонка, его жена, была напугана, и ей было просто не до меня.
Мне стало противно от всей ситуации в целом, я отвернулась от Калленов и постаралась сосредоточиться на разговоре.
