Я молчала, раздумывая над словами Деметрия. Вспоминая семью Калленов, я могла сказать только одно: пожалуй, я согласна с Вольтури. Одно дело — сдерживать себя, чтобы не покалечить близкого человека, другое — сдерживать себя постоянно. И сдерживать других! Вот она, еще одна причина, по которой Джасу было очень тяжело в их семье — прежде он себя не сдерживал. Он познал вольную жизнь, и Джасперу оказалось непросто подстроиться под новых родственников. Пить кровь животных — это одно дело, это хорошо, но намеренно, сознательно отвергать новую силу, красоту, ловкость, невероятные знания… Зачем? Чтобы это привело к нашей с Эдвардом неправильной любви, к нашей трагедии?!
Неожиданная догадка вдруг озарила меня.
— А не сошел ли он с ума? — спросила я Деметрия. — Карлайл отвергает самого себя! Он словно наказывает себя за то, что он вампир. Может, он до такой степени не смог принять изменений, что просто сошел от этого с ума? Это вообще возможно?!
Деметрий с интересом посмотрел на меня.
— Я же сказал, что ты будешь умничкой! — восторженно прошептал он. — А что касается Карлайла: возможно. Вампир не может заболеть, но сумасшествие — это ведь немножко другое. Его мозг не поврежден, это нельзя исправить медициной. Карлайл — душевнобольной. Тело в порядке, а мысли, душа — сломались. Думаю, так вполне можно сказать про него, — подумав, ответил он и, неуверенно пожав плечами, добавил, — но в этом случае Карлайлу не следовало заводить семью. Он фактически ломал их под себя, под свою болезнь, свое неправильное восприятие вампиризма. Это же ненормально! Не удивительно, что его семья распалась. И не важно, что формально причина другая. Тебя-то Розали знала едва-едва, а с ними жила почти век! И она все равно выбрала тебя, не смогла закрыть глаза на их поступки, не выдержала…
— Да, наверное… — прошептала я, соглашаясь.
***
Пока Белла приятно проводила время с отцом, матерью и отчимом, вампиры тоже не сидели без дела. Джейн очаровывала своего оборотня, Розали гнала прочь воспоминания о жизни с Калленами и Эмметтом. Конечно, они остановились не у травоядных, а сняли несколько комнат в гостинице. Розали вовсе и не думала вести итальянцев в чужой теперь дом своей бывшей семьи, но Чарли была выдана отредактированная история.
А Деметрий просто скучал… Он был вдали от своей любимой, вдали от лучшего друга Алека, а вокруг — унылый городишко, свора оборотней и даже поохотиться толком нельзя! Что за несправедливость?! Деметрий гулял по лесу, читал непонятно где найденные книги и валялся на кровати без дела. Пару раз он навещал Беллу в доме ее отца, но так как та была беспросветно занята, вампир старался свести свои визиты к минимуму.
Вам может показаться, что эти пару недель в Форксе прошли для вампиров совершенно безынтересно и обыденно… Но это не так, спешу вас заверить. И, если смертные ничего не заметили, это не значит, что ничего не произошло.
***
Нет, это просто невыносимо! Я, древний вампир, сижу в одиночестве, без своей любимой и страдаю. Когда бы еще я мог подумать, что со мной такое случится? Я, конечно, искал свою любовь, предполагал, что однажды появится женщина, ради которой я буду готов горы свернуть… Но не до такой же степени!
Ах, как она мучает меня своей выставленной напоказ благосклонностью, своим наигранным интересом и настоящим безразличием. Вижу, что нравлюсь ей физически, что в постели со мной она забывает о бывшем, но что толку, если, уходя от меня, она тут же вспоминает о нем?
Я карал и судил без разбора, получал лучших женщин мира за одну только улыбку и оценивающий взгляд. Я так привык, что они сами падали в мои объятья. Видит Бог, я наказан, наказан за свое пренебрежение их чувствами! Как легко я с ними расставался, как смеялся в ответ на их слезы… Так готов кусать руки от беззвучных вампирских рыданий сейчас. Каждый день, каждый новый день я молю Бога, чтобы он простил мои грехи, чтобы он даровал мне ее, мою белокурую принцессу… Но все тщетно. Думал ли я когда-нибудь, что моя вампирская любовь, моя судьба, само средоточие моей жизни, станет единственной, кто не полюбит меня? И помыслить не мог! Увидев дочь Карлайла впервые, я невольно восхитился ее красотой, а потом всю неделю думал и думал, мечтал прикоснуться к ней, провести ладонью по нежной коже, пригладить блестящие локоны, очертить линию скул… Когда я понял, что влюбился, было уже слишком поздно что-то менять. Я перешел к активным действиям: старался как можно чаще попадаться ей на глаза, невольно дотрагивался до нее, приглашая. Она, конечно, прекрасно понимала мои намеки, но вовсе не спешила их со мною воплощать в реальность. И это взбесило меня! Как она могла? Кто она, вообще, такая, эта Розали Каллен? Травоядная вампирша, которая должна быть на седьмом небе от счастья, что я вообще смотрю в ее сторону! Но она не была ни на седьмом небе от счастья, ни очарована мной. Ей было наплевать.
