Курикка молча кивнул и вернулся к своим обязанностям. Дон повернулся, чтобы уйти, и споткнулся. Чтобы не упасть, пришлось ухватиться за стену. Он невероятно устал, но все равно об отдыхе нельзя даже мечтать, пока не будет скорректирован курс.
Двигаясь медленно и осторожно, он миновал пассажирские каюты и добрался до рубки, где с облегчением рухнул в капитанское кресло.
– Данные для запуска двигателей, – произнес голос, и Дон рывком поднял голову. Он задремал, даже не подозревая об этом. Из полуопущенных ресниц он уставился на лист бумаги, который протягивал ему Спаркс.
– Что они сказали?
– Десять минут до короткого включения двигателей. Старшина и доктор Угалде обеспечат их работу. Марсианский центр заявил, что теперь они «оптимисты» по поводу необходимой коррекции.
– Хорошо бы они оказались правы в своем оптимизме, – ворчливо заявил Дон. – Спасибо, Спаркс, без сомнения, команда проделала огромную работу.
– Надеюсь, все будет как надо, сэр, – ответил Спаркс, опуская бумагу и отворачиваясь.
Всю работу выполнили машины. Компьютер на Марсе рассчитал команду включения, и эти цифры были введены в корабельный компьютер. Зная требуемую коррекцию, тот быстро рассчитал требуемое положение сопел и развернул огромный корабль в пространстве. Дон глядел в иллюминатор на перемещение звезд в новом положении и криво улыбался, вспоминая, сколько часов наблюдений потребовалось ему, чтобы выполнить эту работу, и притом значительно хуже.
Затем началось ожидание.
Стрелки на контрольной панели атомного реактора ожили, как только реактор увеличил отдачу энергии. Минуты тянулись мучительно медленно, пока компьютер не решил, что пора дать импульс. Он не информировал людей об этом. Они узнали об этом только тогда, когда на них обрушился внезапный толчок: ожили двигатели.
– Ну вот, – сказал Дон. – Доктор Угалде, скоро мы сможем узнать, что мы на верной орбите?
Математик погрузился в размышления.
– Должен сказать, что пройдет по меньшей мере час, прежде чем мы сумеем установить точные параметры. Мы проведем наблюдения для Марсианского центра, и как только их компьютер установит наш курс, нас проинформируют.
– Телефон, капитан, – произнес Курикка, и Дон включил стоящий перед ним аппарат. С экрана на него смотрело расстроенное лицо Рамы Кизима.
– Не могли бы вы прийти в лазарет, сэр? Тут пациент с высокой температурой. Я не знаю в точности, что делать.
– Другие симптомы?
– Я ничего не смог обнаружить. Только общая слабость и, знаете ли, расстройство желудка.
– Я обязательно приду, пока здесь все в порядке. Многие легкие инфекции начинаются подобными симптомами. Немного терпения, и я осмотрю его.
Какое облегчение – беспокоиться о чем-то, связанном со здоровьем пассажиров, а не о корабле.
Он был дипломированным врачом и знал, что справится с любой болезнью. И только в управлении судном чувствовал свою беспомощность.
– Я буду в лазарете, старшина, созвонитесь со мной, как только возникнет необходимость.
Он открыл дверь и едва не сбил с ног рефмеханика Хансена. Тот тоже был измучен до предела и выглядел испуганным.
– Прошу прощения, капитан, – начал он, – я пришел сюда встретиться с вами. Наедине, если возможно.
Дон закрыл за собой дверь и бросил взгляд направо, потом налево. Коридор был пуст.
– Здесь никого нет. В чем дело?
– Кислород, капитан. Его воспроизводство снова упало. И сейчас люди дышат кислородом, запасенным в атмосфере судна. Я успешно удаляю углекислый газ, так что концентрация не растет, но...
– Как скоро это станет заметно?
– Это заметно уже сейчас. Если вы побежите, то вам придется дышать намного чаще, чем обычно. И вскоре, дня через два или три...
– Ну?
– Люди начнут умирать, сэр.
– Ничего не болит, мистер Приц? – спросил Дон. Он ощупал шею и под мышками сидевшего перед ним мужчины. Лимфатические узлы не были увеличены – о серьезной болезни речь не шла.
– Нет, если бы болело, я сказал бы об этом значительно раньше. – У мистера Прица было худое лицо с орлиным носом. По нему заметно было, что он привык, чтобы его распоряжения выполнялись. – Я потратил на это путешествие уйму денег, но оно оказалось далеко не приятным. Метеориты, кошмарная еда, потеря багажа. Теперь еще это. Если бы вы перед отлетом как следует вычистили корабль, я ничего бы не подхватил.
– Все корабли, чтобы не распространять инфекцию с одной планеты на другую, стерильно чисты. – Температура Прица перевалила за 38, но дыхание и пульс оставались нормальными. – Более вероятно, что вы притащили болезнь с Земли. После инкубационного периода она дала о себе знать.
– Что же это? – спросил пациент.
– Ничего опасного, можете не сомневаться. Довольно долго она не проявляется ничем, кроме высокой температуры. Я, пожалуй, попрошу вас остаться на несколько дней в лазарете, в основном для того, чтобы защитить других пассажиров. Я выпишу вам лекарство с противомикробным действием. И жаропонижающее, чтобы сбить температуру. Вам не о чем беспокоиться.
Телефон зазвонил в тот момент, когда Дон делал подкожную инъекцию. Спеша ответить, Дон едва не выронил шприц.
– Капитан слушает.
