– Это не поможет. Эти люди начеку и вооружены. И сильно напуганы, иначе никогда бы не позволили Бригсу втянуть их в этот мятеж. Фактически, не так уж важно, кто командует судном, если мы благополучно доберемся до Марса. Важно другое: мне кажется, что я нашел средство создать лекарство от этой болезни, но Бригс не позволяет мне попробовать. Мы должны что-то сделать!
Но они оказались бессильны. Охранники снаружи сменялись через регулярные промежутки времени и были постоянно начеку. Первые несколько часов телефоны не работали. При захвате корабля генерал отключил систему внутренней связи. Как только управление успешно перешло в его руки, он, видимо, почувствовал уверенность – телефонная связь снова заработала. Дон попробовал вызвать машинное отделение, но ему ответил кто-то из людей Бригса. То же произошло, когда он хотел вызвать рефмеханика и вахтенных. Члены экипажа сидели под замком, а каждый вахтенный был под надежным присмотром по крайней мере двух охранников.
Глубоко подавленный крушением всех надежд, Дон попытался помочь своим пациентам. Сейчас их насчитывалось уже четырнадцать, и заболевшие первыми быстро угасали. Он испробовал все мыслимые комбинации лекарств и антибиотиков в тщетной попытке натолкнуться на искомый препарат. Безрезультатно.
Измученный физическим и нервным потрясением, он наконец не раздеваясь лег и попытался уснуть. Была как раз середина корабельной ночи. Деление корабельного времени на условные суточные циклы не только позволяло установить четкий распорядок приема пищи и общественных мероприятий, но и было необходимо для здоровья людей на борту. Хотя вокруг корабля царил нескончаемый день и постоянно светило солнце, на корабле неукоснительно соблюдались циклы дня и ночи. Человеческое тело требовало четкого режима, чередования периодов бодрствования и сна, и нарушение этого порядка порождало определенные трудности. Поэтому-то весь корабль спал «ночью» и бодрствовал днем. Ночью не спали только вахтенные.
Дона сморило, но в четыре часа утра по корабельному времени его разбудил настойчивый телефонный звонок. Он нашарил телефон, и на маленьком экране появилось лицо Дойле, секретаря генерала.
– Позовите охранников, – распорядился он. – Я хочу поговорить с ними.
Вначале Дон подумал отключить телефон. Позволить захватчикам обмениваться информацией – нет, он не собирался помогать им. Но, отключая связь, он ничего не выигрывал и даже не получал никакого удовольствия. И Дон направился к двери. Охранники не теряли бдительности – один из них пристально следил за Доном, пока другой беседовал по телефону. Все выслушав, он повесил трубку.
– Приказано доставить доктора в рубку, – объявил он. – Я доставлю его туда, а ты оставайся здесь.
– Они не назвали причину? – спросил второй.
– Кто-то заболел. Берите свой черный чемоданчик и пошли.
Дон промыл глаза и взял со стола аварийный комплект. Новый случай лихорадки? Он задался вопросом, кто бы это мог быть. Сознавая, что это противоречит профессиональной этике, он все же понадеялся, что скосило генерала. Если убрать его с дороги, бунт, несомненно, утихнет. Дон под конвоем зашагал в рубку.
Дежурный охранник распахнул двери рубки и жестом велел им войти. Первым, кого увидел Дон, был Спаркс. Он лежал на полу, закрыв глаза, и стонал, обхватив живот. Доктор Угалде восседал в капитанском кресле, а Дойле, сжимая в руке пистолет, стоял у противоположной стены.
– Позаботьтесь о нем, – приказал Дойле. – Он болен. Вдруг сложился и рухнул на пол. Я потрогал лоб и обнаружил, что у него жар.
Обычно лихорадка не начиналась таким образом, но с новой болезнью все было возможно. Дон опустился возле Спаркса на колени, расстегнув замки саквояжа. Достав анализатор, он провел тыльной стороной ладони по лбу Спаркса и удивился. Кожа Спаркса была холодной, температура совершенно нормальной. Прежде чем Дон успел что-либо сказать, Спаркс подмигнул Дону одним глазом. В этот момент открылась дверь, и Дон узнал голос Курикки:
– Бросайте оружие, Дойле, и никому не причинят вреда.
Дон обернулся и увидел, что обстановка изменилась, словно на театральной сцене.
Курикка стоял в дверном проеме, втолкнув перед собой обезоруженного охранника из коридора. Он держал в руках большой черный автоматический пистолет, твердо нацеленный на Дойле. Угалде стоял за спиной второго охранника, прижав острие кухонного ножа к его шее.
– Бросай оружие! – прорычал Угалде голосом, резко отличавшимся от того, каким он обычно разговаривал. – Или я загоню нож тебе в глотку, и ты мгновенно умрешь.
Брусок лязгнул о палубу.
Дойле заколебался, смутился, перевел взгляд с одного на другого, затем поднял пистолет.
Старшина выстрелил, не мешкая, и Дойле завыл от боли. Оружие выпало из его пальцев, он прижал окровавленную кисть к груди. Кровь медленно сочилась у него между пальцами.
Спаркс моментально поднялся на ноги и, немного поаплодировав, поднял с пола оружие.
Дон был потрясен.
– Курикка, как это ты устроил? – спросил он.
Старшина улыбнулся и опустил автомат.
– Благодарите доктора Угалде. Он все это придумал и руководил контрзаговором.
