– О, Дойле заразился, – сказал он, – температура 41 градус.
– Неудивительно, – сказал доктор Угалде. – Я не хотел говорить раньше, это могло быть следствием волнения. Но теперь вынужден признаться, что температура у меня в последние часы несколько выше нормы, и я ощущаю явные боли неприятного свойства.
– Курикка, – выпалил Дон, – нужно как можно скорее найти метеорит. Время уходит.
Они переглянулись, и каждый уловил в глазах другого отражение собственных страхов.
– Опять самоделка, – заметил Спаркс. – Как думаете, оно будет работать?
– Собрано-то на совесть, верно? – стараясь не падать духом, заметил Дон, взирая на коллекцию набранного отовсюду оборудования, небрежно расставленного вокруг крошечного лабораторного стола в большой лаборатории. – В теории все верно, а схема одобрена в госпитале Марсианского центра. Они собрали дубликат, и он прекрасно сработал на контрольном прогоне. Если будем следовать инструкции, сможем размножить любую ДНК, какую найдем, и приготовим сыворотку. – «Если мы что-нибудь найдем», – добавил он про себя.
Вся лихорадочная деятельность последних десяти часов окажется бесполезной, если метеорит на корабле не будет найден. Или если теория ошибочна, и этот кусок скалы не имеет к болезни ни малейшего отношения. Слишком много если...
Но это был их единственный шанс. Когда вошел Курикка, Дон уже всовывал ногу в скафандр. Курикка, облаченный в скафандр с открытым шлемом, держал в руках стальную канистру.
– Надеюсь, она достаточно велика, – сказал он.
– Должно быть. Она больше входного отверстия, проделанного метеоритом, поэтому что бы мы ни нашли, оно должно уместиться в ней. Как она действует?
Курикка со щелчком открыл плоскую металлическую крышку на боковых шарнирах.
– Достаточно просто. Мы поместим метеорит внутрь, а затем покроем крышку диаэпоксидным клеем. Это вещество прекрасно работает в вакууме. Через две минуты канистра станет совершенно герметична. Чтобы достать из нее метеорит, придется ее разрезать. Но это не проблема.
– Как только мы найдем метеорит, проблемы исчезнут. – Дон загерметизировал скафандр и потянулся к шлему. – Пошли.
– Сколько сейчас больных? – спросил Курикка.
– Я бросил считать на шестидесяти. Больше половины людей на борту. Трое уже умерли.
Путь к лифту, ведущему к центральной трубе, они проделали в молчании. Послышался скрип ведущих шестерен, и лифт двинулся к центру корабля. Вес уменьшался, и когда лифт остановился, они просто выплыли из него. Дон держался сзади, поскольку двигался намного медленнее, чем привычный к условиям невесомости старшина, легко рассекающий воздух с помощью редких прикосновений к направляющим поручням. Когда Дон нагнал старшину, тот уже открыл воздушный люк шлюза.
– Мы войдем в трюм как можно ближе к точке, где в него попал метеорит. Всего в тридцати футах отсюда мы наварили на палубу C заплату. Но мы ни разу не были там, хотя проследили путь метеорита внутри судна. Я понятия не имею, на какую глубину он проник туда. Известно только, что он оттуда не вылетел.
– Если он вылетел вбок, не пробив палубы, разве мы могли бы узнать об этом внутри корабля?
– Нет, – мрачно ответил Курикка. – Можно только надеяться, что этого не произошло. Герметизируйте скафандр. Начинаю откачку воздуха.
Они защелкнули лицевые щитки и молча стали ждать, пока закроется дверь и из шлюза будет откачан воздух. Когда это произошло, вспыхнул зеленый сигнал и автоматически открылась вторая дверь. Дон вплыл в темноту громадного люка.
Отойдя на несколько футов от входа, они оказались в кошмарном мире света и тени. В безвоздушном трюме, где не действовала сила тяжести, любое темное пятно могло оказаться и тенью, и предметом, и не было возможности определить это, не прикоснувшись ладонью либо не направив на него луч света. В шлемы были вделаны фонари, но Дон обнаружил, что ими трудно пользоваться. Ухватившись за стальную скобу, он попытался вернуть себе чувство ориентации. Старшина поплыл вверх, его фонарь давал узкий луч света. Голос Курикки загремел в наушниках Дона.
– Вначале трудно, но вы скоро освоитесь.
– Здесь нет ни верха, ни низа, и как только я начинаю двигаться, сразу же теряю ориентацию.
– В этом вы не одиноки, сэр. Со всеми в первый раз происходит то же самое. Вам следует сосредоточить внимание на каком-либо предмете и игнорировать все остальное. Сейчас я медленно двинусь в заданном направлении, а вы следуйте за мной. Сфокусируйте взгляд на мне, на моей спине. Если захотите на что-то взглянуть, поворачивайте глаза, а не всю голову. Готовы?
– Готов. Поехали.
Курикка двинулся вдоль балки, направляя свое движение легкими прикосновениями к ней. Здесь было очень тесно, по обе стороны громоздились большие контейнеры неясной из-за тьмы формы. Старшина добрался до поперечной балки и, развернувшись, двинулся вдоль нее. Над его головой тянулась ровная плоскость, и он все время освещал ее лучом фонаря.
– Взгляните сюда, – сказал он, показывая на разрыв в металле, заделанный с обратной стороны блестящей плитой. – Вот здесь он и прошел. Это та заплата, что мы наложили на палубу.
