Я покачала головой.
— Не знаю, ба. Очень странно все. Такое чувство в груди горит – или с ним, или ни с кем.
Она согласно кивнула.
— Да, он хорош. Я бы за такого тоже с закрытыми глазами замуж пошла. Я его помню. До того, как погибла его первая жена, он здорово морочил голову всем женщинам в округе. Глаза у него выразительные, голубые. Кстати, он хоть замуж тебя позвал?
Я показала ей правую руку, на которой поблескивало помолвочное кольцо.
— Сегодня мы отмечали нашу помолвку, — сообщила с тоской.
— Вот оно что. А Мардоре? Ты хоть знаешь, что сегодня вечером транслируют по всем каналам?
— Нет. А что там транслируют?
Она вздохнула.
— Что на Мардоре напали, а его невесту похитили. Кадры, где он лежит на больничной койке и просит всех жителей округа о помощи в поимке особо опасных преступников Карима и Амира Удуговых, облетели каждый дом. Валери Якоби приказано вернуть домой, а преступников расстрелять на месте.
— Это ужасно… Зачем ему я?!
— Думаю, он уверен, что Удуговы поступят по закону, раз заплатили выкуп твоему отцу. А негласный закон гласит, что до заключения брака невеста должна сохранять свою невинность. Ты ведь до сих пор невинна, Валери?
Жгучий стыд пронзил мое сердце, и я покачала головой.
— Что ж, Мардоре ждет сюрприз. Впрочем, так ему и надо.
— А про моего отца ничего не сообщали? — желая как можно скорее уйти от постыдной темы моего греховного падения, поинтересовалась я.
— Про этого прохвоста?! Нет, ничего.
— Как мама умудрилась с ним связаться? Они ведь… такие разные!
— Ха! А я тебе расскажу. Однажды твоей маме вздумалось перекрасить волосы в блонд. Это было ужасно – ее идеальные волосы были испорчены, но она произвела фурор. Все завсегдатаи ресторана, в котором она работала официанткой, будто с катушек слетели! А больше всех был опьянен ею Эдуард Якоби… Будь он неладен. Вот и обрюхатил твою мать, а потом смылся на долгие годы.
— Он вернулся, потому что я стала выгодным проектом, — глухо сообщила я. — Он выставил меня на негласные торги перед самыми богатыми холостяками побережья. В тот день был мой двадцать первый день рождения, и я решила перекрасить волосы в блонд в знак протеста против отца. Я даже представить не могла, что…
— Дальше можешь не продолжать! Двадцать два года назад мы это уже проходили! Дай угадаю, кто победил! Мардоре?
— Да. И я от него сбежала.
— С тех пор он никак не может вернуть тебя домой?
— Сегодня днем Удуговы заплатили отцу выкуп за мое похищение, и отец дал согласие на наш брак с Амиром. Но потом пришло сообщение, что отца убили.
Я замолчала. Сил не было больше говорить. Выпила еще чая и положила голову на руки.
Бабушка ласково погладила меня по волосам.
— Поспи, родная. Я подежурю до рассвета у постели твоего избранника. Надо вытаскивать его с того света, негоже, чтобы такой красавец погиб от потери крови.
Свернувшись на диване в гостиной калачиком, я забылась тяжелым сном без сновидений.
Когда я открыла глаза, за окном занимался рассвет. Вздрогнув, я села на диване и осмотрелась по сторонам.
Стон из-за стены заставил меня метнуться в потайную комнатку.
У постели Амира уже хлопотала бабушка.
— Все хорошо, Валери. Не волнуйся, мы справимся, — прогнала меня она. — Лучше выпей кофе и последи за улицей. На этот раз стервятники решили задержаться в городе. Ни свет ни заря, а они заняли все свободные бары. Ждут, когда Удуговы явятся к сгоревшей гостинице.
Я нашла на кухне горячий чайник. Залила водой растворимый кофе, взяла пару печенек и подошла к окну. В голове крутилось одно – как сообщить Кариму и Жанне о нашем местоположении? Включить телефон? А если Мардоре перехватит сигнал? Его люди явятся первыми, ведь они так близко! Где сейчас Карим и его люди, оставалось только догадываться.
Немного потоптавшись у окна, я вернулась к бабушке.
Она хмурилась.
— Он поел немного, и это уже хорошо. Но ему нужна капельница, Валери. Я схожу в город, а ты пока останься здесь. Возьми фонарь, я закрою вас снаружи. Рано или поздно Мардоре явится за тобой. Будем надеяться, что нам удастся потянуть время.
Дверь захлопнулась, снаружи превратившись в стену. Я села на пол у дивана, на котором лежал Амир и взяла его руку в свои ладони.
Он внимательно посмотрел на меня, а потом слабо улыбнулся.
— Почему ты улыбаешься? — не поняла я.
— Потому что ты красивая, — последовал тихий ответ. — Представляю, какой ослепительной ты будешь в белом платье.
— Белое платье я надену только в том случае, если ты поведешь меня к алтарю.
Несколько мгновений мы смотрели в глаза друг другу. В сердце что-то сладко заныло – и громыхнуло осознание: я его люблю! Именно это чувство остро сжимало мою грудь от взгляда Амира.
Он осторожно коснулся пальцами моей щеки. В этом жесте было столько щемящей нежности, что я прикрыла глаза. «Мой. Только мой», — вспыхнуло внутри, и я придвинулась к нему ближе. Между нами искрило. Тепло его руки передавалось по нервам, как по оголенным проводам.
Снаружи послышался шум, и сердце улетело в пятки.
