— Вастра, — перевожу, — Раксслиру интересно, откуда на Сол-3 рептилии вроде тебя.
— Эволюция, — пожимает плечами она в ответ. Я послушно перевожу это слово на марсианский. Похоже, оно доставляет ему удовольствие.
Таша лениво подцепляет вилкой кусок омлета и принимается так же лениво жевать.
— Надо тебя научить готовить что-нибудь ещё, — говорит она задумчиво. — А то у нас скоро случится передозировка витамина D.
— Можешь принять камбуз, — отрезаю, хотя мы все знаем, что на борту нет ни одной женщины, умеющей готовить, и утром папесса ни за что не встанет заранее, чтобы обеспечить экипаж завтраком. А мне, как наименее нуждающейся во сне, не сложно это сделать. — К тому же сегодня я добавила помидоры и ту сушёную зелень, что ты мне дала.
— Базилик.
Да хоть чёрт-трава с Торманса. Беру свой лоток с клубникой. Без эндорфинов я тут скоро взбешусь.
— Ты уже объясняла Раксслиру, кого мы ищем? — интересуется Вастра.
— И даже зачем, — отвечаю. — Он согласился.
— А он рассказал, что у них там произошло с Доктором?
— Первая экспедиция на Сол-3, и, естественно, завоевательная. Но Доктор испортил всем скафандрам систему охлаждения, поменяв её полярность. Без доспехов ледяные воины оказались вполне уязвимы даже для примитивного оружия, а поскольку они очень восприимчивы к определённым звуковым частотам, их просто оглушили до невыносимой головной боли.
— И что, это была причина, по которой марсиане сбежали? — приподнимает брови Романа.
— А это смотря как голова болит, — хмыкает Таша Лем. — Напейся разок не медовухой, а табуретовкой, тогда с утра и поймёшь, в чём соль.
— Особенно если среди местного населения находится кто-то, чей технический уровень в разы превосходит твой, и который о тебе знает заранее, тогда как ты его видишь впервые, — заканчиваю я.
Леди-президент на миг задумывается, прочищает горло и берётся за свою порцию клубники. Видимо, включила воображение и представила себя на месте Раксслира.
— Они спрашивают обо мне? — интересуется рептилоид.
Киваю:
— Подтверждаю. А также им интересно, почему ты присоединился к тем, кто ищет врага твоего народа, — выдавливаю кривую улыбку. — Видимо, подозревают то же, что и я, а я не исключаю возможность попытки отомстить.
Тихое шипение с оттенком насмешки.
— Я с любопытством погляжу, как ты попытаешься убить Повелителя Времени, — добавляю напоследок. — Это будет забавно, к тому же Доктору полезно заплатить парочкой жизней за своё постоянное вмешательство в события.
Насмешка превращается в удивление.
— Парочкой жизней? О чём ты?
— Повелители Времени бессмертны, — это не вполне правда, но почему бы не дезинформировать, если есть такая возможность? — Они воскресают после смерти. Найдём его — порасспрашивай.
Он какое-то время молчит.
— Четыре хрупкие инопланетные женщины ищут воина, способного в одиночку и без оружия победить целую армию. Я себя как-то странно чувствую на вашем фоне, — признаётся он, пряча за иронией то ли смущение, то ли озадаченность.
— Как чертополох в клумбе, — вдруг говорит Вастра.
Вскидываю на неё глаза. Это сказано по-английски, но так в тему!..
— Ты знаешь марсианский?! — детектив сумела меня удивить.
— Так, узнаю отдельные корни. Мой народ летал в космос ещё на заре времён и знал предков ледяных воинов, гендоран. Наши цивилизации изредка общались, мы даже их чему-то понемногу учили. А потом пришёл первый ледниковый период, и всё закончилось. Доктор рассказывал, гендоране постепенно сменили мирное развитие на милитаризм вроде вашего, и в результате модифицированные существа вытеснили своих создателей. Всё как на Скаро, правда?
— Лучше не блещи при ней умом, — вворачивает Таша, — далеки в первую очередь стреляют по интеллектуалам, а уже потом по вооружённым солдатам. Справка по Рубиновому Ракетному Рассвету тебе в помощь.
— Хм, а ты знаешь эту историю? — осведомляюсь я. Милая была планетка, только одному жившему на ней учёному лавры Давроса приснились, и он решил вывести собственную породу далеков из землян. А потом по глупости сообщил о своих нечистокровках нам, со всеми вытекающими последствиями.
— Знаю только, что вы полностью разрушили планету с дебильным названием и с совершенно мирным населением, — ворчит папесса.
— Одной больше, одной меньше, — флегматично пожимаю плечом в ответ.
— Извините, я сыта, — галлифрейка откладывает салфетку и встаёт из-за стола. Любопытно, чем это она так резко стала сыта — едой или нашим разговором? — Я буду в консольной, посмотрю, нельзя ли наладить переводчик.
Галлифрейка быстро уходит, но в коридоре я слышу странный звук и сдавленный стон — кто-то врезал кулаком в переборку и не рассчитал силу удара.
— Леди-президент всё никак не привыкнет к обществу далека, — тихо комментирует Таша Лем.
Вастра молчит, а я, в общем, тоже не горю желанием продолжать беседу. Доесть, что ли, Романину клубнику? Но пока я обдумываю это действие, папесса утаскивает к себе полупустой лоток. Как-то с утра не задался день. На них так подействовал мужчина в экипаже? Тогда я знаю, под чью опеку его сдать.
