Выхожу в коридор, с удовлетворением понимая, что меня уже совсем не шатает, да и голова почти не болит — то есть настолько, что я смело могу отключать болевой симптом, фильтра на это хватит. Романа после моего замечания осеклась, помалкивает и идёт чуть впереди, чтобы не провоцировать на агрессию. Но я спокойна и даже вновь снисходительна к её затаённому страху и периодической тупости.
Надо бы уточнить:
— Волоса хватит? — не хотелось бы лишний раз давить из себя кровь.
— Вполне. Венди, а как сделать каюту для врача?
Тьфу ты, забыла. Вот незадача. Вызываю в памяти многомерную архитектуру корабля. Пожалуй, за переборкой номер восемьсот шесть можно разместить жилое пространство… Наверное, кошка удивится, когда прямо перед её носом материализуется дверь. Но я считаю, что каюта врача должна выходить в медотсек. В случае необходимости Хейм сможет быть на боевом посту по первому сигналу.
Приказ компьютеру.
Готово.
— Уже сделано. А чем занята Лем?
— Спит без задних ног, — отчитывается леди-президент, недоверчиво обернувшись на меня через плечо. Удивилась, что ли, скорости моей работы?.. Усмехаюсь про себя, но совсем не из-за этого. Я сегодня была злой на экипаж, поэтому хочу шуток в даледианском стиле, благо смысл употреблённого галлифрейкой речевого оборота мне уже давно знаком.
— У папессы нет передних ног. Объясни-и?..
Романа испускает тяжкий вздох и устало говорит:
— Это идиома для обозначения крепкого сна.
Как предсказуемо. И как это забавляет. Почти так же, как Хищник, молотящийся головой об въездную стелу Припяти. Землян не так весело подкалывать, как Повелителей Времени, потому что у землян точно нет ни шанса понять, когда мы спрашиваем всерьёз, чтобы закрыть дыру в логической цепочке, а когда шутим. А галлифрейцы могли бы различить при желании. Нас веселит даже не реакция, а именно этот факт — они не хотят различать. Мощный, но чудовищно зашоренный мозг. Как же над ним не подтрунивать?
Через несколько шагов мы уже на месте. Таша Лем действительно в режиме глубокого сна, и подозреваю, не без медикаментозной помощи — вырубилась, как труп. Девчонки без меня притащили и установили на место капсулу, и даже её почистили. Так что папесса сопит в лёгком биостимулирующем поле, чтобы место перелома набралось прочности. А кошка… Кошка изучает свою каюту — в полутьму медотсека падает светлая трапеция из дверного проёма и слышится тихий шорох длинных одежд метрессы. Всовываюсь туда, перешагивая через кабель, тянущийся из коридора к приборной стене:
— Хейм, мы пришли. А это — тво… ваша каюта.
— Я принесу вам плед и всё необходимое, пока вы лечите Венди, — добавляет Романа.
Нагло вхожу и не менее нагло усаживаюсь на койку. Раз основное помещение занято пациентом, пусть осматривает здесь. Не будить же папессу вознёй и освещением? И так сейчас микроскоп гонять будем.
Впрочем, даже если моё нахальство как-то задевает кошку, она ничего не демонстрирует, лишь вносит чемоданчик с инструментами. На свет появляется уже знакомый сканер и ходит вокруг моей пострадавшей головы.
— Всё в норме, не считая ушиба. Сейчас заменю компресс, — подводит итог Хейм и ныряет в своё барахло в поисках лекарства. Я послушно снимаю фиксирующую повязку и кладу рядом с ней. — Капитан, простите мою возможную грубость… Не все цивилизации одобряют разговоры об их слабых сторонах…
Так, это мне уже не нравится. Выслушивать нотации от говорящего генно-модифицированного животного? Хотя, с другой стороны, она добровольно хочет мне сказать какую-то информацию, которую считает важной. Почему бы не выслушать? А проанализирую потом.
— Говори…те. Кратко и по делу.
Вижу едва заметную улыбку, промелькнувшую на кошачьем лице.
— Я обратила внимание на два момента. Во-первых, ваша кожа совершенно лишена растительности, не считая волос на голове. Во-вторых, вам очень неприятны мои прикосновения. Я встречалась с подобным родом фобий, особенно к ним склонны расы вроде силуриан. Если вам отвратительна моя шерстистость, я могу надевать перчатки перед любым осмотром.
Хм. Какой любопытный вывод из моей неприязни к тактильному контакту.
