Поднять информацию. Пандора, Пандора… Пандорика. Наверное, поэтому Роману и дёрнуло, чисто из-за созвучия. А вот и нужный файл, правда, очень краткий. Полная версия должна быть в бортовом компьютере. Но и так понятно, что эта галлифрейская Пандора — диктатор в нашем духе, холодная, рациональная и безжалостная, с программой добиться абсолютного пространственно-темпорального господства Галлифрея. Утопила полгалактики в крови, а в итоге прокололась на неумении подбирать кадры — её свои же предали и отдали под суд. Результат — темпоральная дезинтеграция, тогда ещё несовершенная, а потому вызвавшая эхо, и у многих народов, так или иначе связанных с планетой Повелителей Времени, возникло предание о некоей самке с тем же именем, вызвавшей неисчислимые бедствия ради удовлетворения собственных амбиций или просто из любопытства.
— Какое отношение к Пандоре имеет Романа?
— Самое непосредственное. Эхо Пандоры из Матрицы предприняло попытку превратить леди-президента в свою марионетку, они схожи по характеру. Правда, мы это остановили, но дорогой ценой. Точнее сказать, Романа сейчас в самом начале войны с эхом Пандоры. Но первая их встреча произошла, когда леди-президент ещё училась в Академии. Мне пришлось подвергнуть её сеансу глубокого гипноза, так как она ещё была не готова к сражению за себя и Галлифрей.
— Сейчас она помнит?
— Да, — Бракс допивает кофе, стукает чашкой по блюдечку и запускает обе руки в кошачью шерсть. Ралон мурлычет на всё помещение, растопырив лапы и выпустив от удовольствия когти. Животное… — Прошу вас, будьте аккуратны с её памятью.
Он дебил, что ли?
— Вся история Галлифрея и Скаро насквозь пронизана связями с Великой Войной Времени. Попытка хоть что-то изменить в довоенной эпохе вызовет лавину неконтролируемых последствий, с которой не сладят никакие машины регуляции парадоксов. Равновесие слишком хрупкое, а у меня слишком мало опыта, чтобы я рискнула как-то повлиять на Романадворатрелундар или оставить ей в голове мину замедленного действия. Она будет возвращена на Давидию ровно в тот момент, когда была извлечена, и ничего не вспомнит об этом путешествии. Галлифрей устраивает такое решение?
Браксиатель пристально глядит мне в глаза несколько секунд, потом медленно кивает. Получив невербальное подтверждение, отвожу взгляд и принимаюсь пить какао. Оно как раз немного остыло. Тоник сейчас не помешает, конец ночи будет ого-го.
— Знаете, как вас будут называть в будущем на Галлифрее? — вдруг спрашивает Бракс.
— Спойлеры, — отрезаю я.
— «Этот их ненормальный архитектор истории», — всё-таки заканчивает он.
Архитектор истории? Приятно, варги-палки, и довольно точно передаёт смысл моей работы. Не контроль времени в целом, а стройка и ремонт, порой капитальный, уже зафиксированных событий — как сейчас. И это полностью сочетается с моей биографией, я же всё-таки… архитектор.
Пожалуй, мне нравится так выглядеть в глазах врага. Я принимаю такое определение. Даже с эпитетом «ненормальный». Осталось одно — дожить до того времени, когда оно…
— Ты специально, — выпаливаю, вдруг поняв, для чего это было сказано. — Ты пытаешься создать фиксированную линию, польстив моему тщеславию.
Ралон изгибается уже вовсе немыслимо и, запрокинув ушастую голову, приоткрывает один глаз, чтобы оценить моё лицо. Но Браксиатель даже бровью не ведёт.
— Насколько я знаю, далекам не чуждо некоторое подобие тщеславия, особенно высокоранговым. У простых исполнителей на это интеллекта не хватает.
— Мыр-р-р-р, — предостерегает кот, переводя жёлтый лукавый взгляд на приятеля, словно советует не переходить на личности. Похоже, я начинаю потихоньку улавливать его сигналы. Наверное, мозг адаптируется к трансляции чужих мыслей — или мой, или его, или оба.
Силой воли заставляю себя проглотить нападку на интеллект далеков и спустить её на тормозах. Надо быть умнее, я же представитель высшей расы. И у меня есть ещё вопрос, буквально взявший измором моё ненормативное любопытство.
— Что такое «квинта»?
Браксиатель принимается чесать Ралона под подбородком, отчего НКВДшный кот едва не растекается в полную лужу балдежа, и не спешит с ответом. Потом наконец снисходит, всё так же занимаясь животным и вообще, словно бы не отвечая мне, а рассуждая вслух:
— Всегда приятно иметь поддержку союзников, тем более обретя их там, где не ждал, и тогда, когда свои бросили. Правда, кис?
— Мяк, — коротко соглашается кот.
Итак, союзник. Не Галлифрей — некая «квинта». Не для Скаро — мой личный. У меня есть союзники среди Повелителей Времени?
— И кто эти пятеро? — уточняю. — Или они предпочитают оставаться инкогнито, чтобы их не прижало временное правительство Галлифрея?
— Всё, всё узнаете, — улыбается Браксиатель. Какие у них с Ралоном одинаковые физиономии. — Но если вам от этого полегчает, то помощь экипажу ДАРДИС — это инициатива текущего начальника Небесного Комитета и его ассистентов.
