— Есть серьёзные опасения, что соединить две машины времени в одно целое будет крайне затруднительно, — говорю. — Мы и телепатическую панель еле заставили работать, с массой дополнительных деталей. А тут перед нами два совершенно несовместимых искусственных интеллекта и никакой возможности найти запчасти. ДАРДИС-то выполнит приказ общаться с галлифрейским кораблём, но ТАРДИС непредсказуема. Захочет ли она этого соединения и позволит ли постороннему объекту получить доминантную роль? Я даже не столько про мой бортовой компьютер, сколько про лекраонскую жемчужину.
Романа улыбается в ответ:
— Я попробую уговорить ТАРДИС. В конце концов, мы с ней друзья. Она, конечно, упрямо изображает обморок после визита армии далеков, и ротор весь разбит, но у неё в архиве должны быть запасные консольные комнаты, и как минимум одна разархивирована, раз основной пульт выведен из строя.
— Я помогу на неё надавить, — отвечаю. — Она мне кое-что задолжала.
— Блин, вы все какие-то такие квашни! — вдруг возмущённо хлопает ладонями по столу Донна. — Не хочет, не может… Это транспорт! Пойти и выдать ей кувалдой по шее, как все нормальные люди! И сразу всё заработает!
— Там и так от консоли ничего не осталось, — говорю, слегка обурев от предложения. Конечно, я помню, что в консольной у Доктора постоянно валялось что-нибудь тяжёлое вроде молотка, но даже не предполагала, что это для ТАРДИС, а не для каких-нибудь гвоздей. Разве так можно с тонкой техникой?!
— У НЕЁ ДАВНО ДОЛЖНА БЫЛА ВКЛЮЧИТЬСЯ САМОПОЧИНКА! — взрывается Ноубл на всю кают-компанию. — НЕ ХОЧЕТ?! ЗНАЧИТ, ПОЛУЧИТ!
И на этой громовой ноте рыжая вылетает в коридор.
— Донна?! Донна!.. — Романа бросается следом. Подозреваю, не только из желания остановить грозную секретаршу, но и потому, что очень не хочется доедать завтрак.
Мне остаётся только вздохнуть. Бегать за каждым членом экипажа я не собираюсь, как и без необходимости общаться с ненормальной «сороковкой». Пусть ищут запасные консоли и лупят их кувалдами, это транспорт Хищника, а не мой. Понадобится помощь — приду и помогу. А специально бегать и спасать галлифрейское добро от вандализма я не намерена.
Продолжаем завтракать вчетвером. Причём, если Хейм и я относительно спокойны, то Таша Лем заметно нервничает и агрессивно поглядывает на Вастру, а та в ответ тоже начинает проявлять какую-то нервозность. И хотя совет кошки посидеть и подумать, прежде чем начинать спорить, толковый, я всё-таки не удерживаюсь:
— Лем. Если ты боишься, то тебя никто не принуждает участвовать.
Она шумно отставляет стакан с соком:
— Ты хоть понимаешь, что для такого поиска надо полностью раскрыть сознание со всеми его тараканами?
Сверлю её взглядом:
— Мне безразлично. Мне надо выполнить приказ.
— А я не готова ещё раз впустить в себя далека, — цедит она в ответ. — Или позволить Повелителю Времени трахать меня в мозг. Даже ради Доктора.
— Ну, не стоит путать ментальную связь с ментальным сексом, — криво улыбается ящерица.
Хейм давится своим кофе в попытке скрыть смущение и одновременно неделикатный смех. Я слегка шлёпаю её промеж лопаток, чтобы прокашлялась. Мне не смешно, а уныло. Как ни перевоспитывай, а эти двое любой разговор умеют свести к примитивным инстинктам низших существ и вульгарщине, одна с убийственной прямолинейностью, а другая с викторианским сарказмом.
— Что, ты и этим занималась? — папесса корчит не менее кривую, чем у Вастры, физиономию.
— Ну, эти подробности мы можем обсудить за кальяном, чтобы не тревожить умы остальных, — мило наклоняет голову силурианка. М-да, могу себе представить, как эта парочка испошлилась бы по поводу моих телепатических контактов с Императором, особенно Таша… Хотя нет. Не могу. — Но Венди права. Если ты струсила, то просто посиди в сторонке и не мешай.
— Я. Не. Струсила!!! — папесса вскакивает и, вцепившись в край стола, нависает над Вастрой. Гневные карие глаза буквально упираются в улыбающиеся голубые. Что-то я перестаю улавливать мотивацию этих двоих. Лем, конечно, гордая, но не настолько, чтобы с полпинка улететь в режим неконтролируемой злости. — Это ты ни черта не понимаешь, что такое унисон по-даледиански! Это тебе не болтать с подружками сквозь время! Это всю свою подноготную добровольно окружающим в сознание вывалить! И быть готовой к тому, что потом это будет использовано против тебя — не сразу, так после!
Вастра даже не вздрагивает, пока Таша орёт ей в лицо, скаля зубы и брызгая слюной. А потом очень спокойно и с заметной долей сочувствия спрашивает:
— Это была Ковариан?
Её слова срабатывают, как эффект ведра с ледяной водой: папесса замирает, вытаращившись, потом медленно выдыхает, как спущенная шина, и выпрямляется. Поджимает губы, холодно цедит:
— Я не хочу это обсуждать, — разворачивается и выходит из кают-компании.
— Это была Ковариан, — уже утвердительно повторяет Вастра в закрывшуюся дверь.
— Объясни, — требую я. Раздражает, что я опять что-то не уловила в разговоре.
