Вдруг он замер, и я почувствовал окружившую его магию, полные слёз глаза Лиса почернели. Бывший друг ринулся вперёд, насаживая себя на меч, и, крепко обняв, положил голову мне на плечо:
― Терри…
Только почувствовав на себе тяжесть обмякшего тела, я закричал… и проснулся. Меня сотрясали рыдания, а перепуганный Дар, всплеснув руками, растерянно бормотал:
― Да что ж такое… сынок, это всего лишь сон, пустая обманка. Не верь ему и возьми себя в руки. Вот так, молодец… Выпей-ка воды, я тут нашёл ручей и наполнил твою флягу. Успокоился? Хорошо, разбуди с рассветом, день будет нелёгким…
Когда первые лучи солнца заиграли на розовеющих облаках, позавтракав сухарями и водой, мы направились в сторону Призрачного города. После ночного происшествия стыдно было смотреть в глаза командиру, но он ни разу не вспомнил о кошмаре, и вскоре я расслабился ― насколько это, конечно, было возможно. Мысль о том, что ужасное видение может сбыться наяву, сводила меня с ума…
На этот раз ехали медленно, и сердце замирало каждый раз, когда Дар поднимал руку, давая команду остановиться. Почувствовав напряжение, он ответил на вопрос, который я так и не решился задать:
― Жители Призрачного города покинули его много лет назад, и ничего загадочного в этом нет ― здесь лютовал Великий Мор, много народа умерло от болезни, уцелевшие ушли в места поспокойнее. А все байки о призраках ― полная чушь, старушечьи сказки; бояться надо живых, а не мёртвых… И вот ещё что, Терри, когда войдём в город, строго следуй приказам, не спрашивай ни о чём, у нас не будет времени на разговоры. Доверься мне и действуй. Я слышал, ты меткий стрелок?
Я кивнул.
― Отлично, у тебя будет прекрасная возможность проявить свои умения. Что смотришь? Никакой магии ― хочу, чтобы сволочи умерли так же, как ребята…
Снова кивнул, соглашаясь. Я ни о чём не спросил, когда Дар зашёл в ближайшую церковь и вынес оттуда белую рясу ― молча переоделся, спрятав лицо в складках капюшона. Командир осмотрел меня, одобрительно хмыкнув:
― Что ж, «призрак», готов к бою? Тогда держи лук крепче…
Заброшенный город выглядел… убого и совсем нестрашно ― полуразрушенные, потемневшие от времени лачуги бедняков, всего несколько каменных домов и маленькая часовня на площади. Скорее уж посёлок, чем город… Дар провёл меня по лабиринту узких улочек, указав удобное для стрельбы место и впервые не скрывая ярости в голосе:
― Они уже движутся сюда ― я слышу цокот копыт. Сейчас устрою им ловушку и заставлю повернуть в твою сторону. Запасись терпением, боец: как только эти твари покажутся ― стреляй, не давая шанса для ответного удара, и быстро уходи. Место слишком открытое ― это, конечно, риск, но я хочу, чтобы они видели,
Он ободряюще хлопнул меня по плечу, исчезнув в ближайшей двери какой-то развалюхи. И в этот момент паника, не дававшая нормально мыслить всё утро, отступила, душу заполнил странный, до боли колючий холод: он остудил жар сердца, заморозил разум, оставив биться в виске одно лишь слово:
― Убей!
Я лежал на крыше дома, сжав в руке лук, и ждал, когда они появятся… Совсем рядом что-то с грохотом упало, испуганно заржали кони, и знакомый бас, зло выругавшись, крикнул:
― Да тут всё от любого чиха разваливается, того и гляди придавит… Сворачивайте на соседнюю улицу, придётся объезжать.
Выдохнув, встал на колено, натянув тетиву. Сейчас, сейчас, ещё немного… Капля пота сорвалась со лба, и, пока она летела к земле, я увидел внизу трёх всадников. Громко крикнув:
― Эй, придурки! ― выпустил одну за другой две стрелы, равнодушно наблюдая, как взмахнули руками убийцы, и, с ужасом вглядываясь во вставшую в полный рост высокую фигуру в белом, захлёбываясь кровью, умерли в грязной пыли никчёмного городка.
Да плевать мне было на них! Я смотрел вслед мчащейся прочь белой кобыле, уносящей на себе Лиса, не рискнувшего мне помешать. Губы печально шептали:
―Зря стараешься, Лисёнок, тебе не уйти…
Спрыгнув с крыши, взял поводья Верного у вынырнувшего из-за угла бледного Дара. Он шёл с трудом, держась за бок, но в ответ на мои вопросительно поднятые брови только махнул рукой:
― А, ерунда, старая рана не вовремя открылась… Догони его и сделай
Сбросив мешавшую рясу, поставил ногу в стремя. Рядом в дорожной пыли блеснуло яркое пятно, и, наклонившись, я поднял знакомые очки Лиса. Но вместо того, чтобы раздавить их сапогом, зачем-то спрятал маленькие стёкла в ладонь и, немного подержав, осторожно переложил в кошель на поясе.
Честно говоря, совсем не помню, как я оказался у Туманной Заводи ― озера, получившего название из-за круглый год висевшей над ним колышущейся белесой завесы. На берегу у воды мирно щипала пожухлую траву Шимми ― белая кобыла Леама. Наполовину скрытый туманом деревянный причал с привязанной к нему лодкой и сидящим в ней перевозчиком подсказали, где искать беглеца.
