Враги полностью

Дальнейших пояснений не понадобилось ― под деревом в центре небольшой группы Избранных стоял субъект, от вида которого пальцы непроизвольно сжались в кулак. Лис собственной персоной… Вот уже несколько месяцев я не видел этого придурка, превратившего мои школьные годы в сплошной кошмар. Первый враг ― злая насмешка судьбы, подсунувшей светловолосого гадёныша на моём и без того непростом жизненном пути.

Тимс застыл в ожидании взрыва эмоций или хотя бы парочки забористых ругательств. Но я не доставил ему такого удовольствия ― если война чему и научила бывшего школьного хулигана, так это сдерживать свой вспыльчивый характер и не психовать из-за подобных пустяков. Хотя внутри уже разгорался тлеющий огонёк гнева…

Мы столкнулись с ним в первом классе ― думаю, именно та роковая встреча и определила мою дальнейшую школьную жизнь. Одновременно войдя в учебную комнату, двое ринулись вперёд, чтобы занять самое привлекательное место в последнем ряду. Только вот оно было одно, а нас двое ― темноволосый растрёпанный сорванец с бешеным взглядом сорвиголовы и нахально ухмылявшийся золотоволосый «ангелок» с насмешливым красивым личиком.

Уже одно то, что противник был обладателем редкого для расы Избранных «блондинистого окраса», да ещё высоко задирал нос, не желая уступать, вызвало раздражение. Но больше всего бесили его смеющиеся глаза ― этот паразит пялился на меня с интересом учёного, в руки которого попал неизвестный науке зверь. Неудивительно, что несмотря на обещание дяди собственноручно меня выпороть, если посмею проявить неуважение к школьным правилам, я тут же выпустил на свободу магию, а это было категорически запрещено в этих стенах. Тем более, необученным первогодкам…

Однако «золотой мальчик» не испугался, тут же вступив в бой. Мы стояли напротив друг друга во внезапно наступившей тишине, едва сдерживая напор огненных стихий, способных превратить обоих в кучки пепла, и с упорством баранов продолжали меряться силой. Только приход Надзирателя за магией, как котят разбросавшего нас в разные стороны, прекратил это смертельно опасное соревнование. Дальнейшее помню смутно: нас обоих за шкирку притащили в кабинет директора, который, к слову, в последующие годы стал для меня почти «родным домом», где набежавшие учителя попытались преувеличенно возмущёнными воплями оглушить двух притихших юнцов…

Если бы они в тот момент присмотрелись к нам внимательнее, возможно, заметили, что провинившиеся первоклашки вовсе и не думали раскаиваться ― довольные проведённой «разминкой», из-под взмыленных чёлок мы бросали друг на друга выразительные взгляды, не обещавшие сопернику пощады в следующем сражении. К счастью для нас обоих, оно так и не состоялось, поскольку родные очень доходчиво ― во всяком случае, мне ― объяснили, что с магией лучше не шутить. Я потом долго не мог сесть…

Однако дело было сделано ― Избранный Леам из Дома Великих равнин, среди одноклассников получивший вполне заслуженное прозвище Лис, стал моим врагом со всеми вытекающими для обоих последствиями. Если вспомнить, то за всё время учёбы мы с ним ни разу не перекинулись и словом ― а зачем? Он злословил и распускал слухи за моей спиной, подставляя под удар при первой возможности, а я, не в состоянии напрямую ответить на его подлость ― пришлось дать клятву дяде, ведь отец Леама занимал высокий министерский пост в правительстве ― отыгрывался на его прихлебателях, мечтая когда-нибудь отплатить мерзавцу за всё…

Я глубоко вздохнул, пытаясь прогнать неприятные воспоминания, но они, как настырные мухи, жужжали в голове:

― Это судьба, Терри ― Лис тебе сильно задолжал и, кажется, наконец появился шанс с ним посчитаться за донос и ложное обвинение в подтасовке результатов экзамена, из-за которого дядю чуть не разбил паралич, а моя спина превратилась в огромный, долго не заживавший синяк. За украденные перед самыми соревнованиями в стрельбе документы, где мне, лучшему из лучших, так и не пришлось участвовать, за многочисленные подставы, на которые я не мог ответить, боясь уронить честь взявшей меня на воспитание семьи. За слёзы отчаяния, что в тайне проливал, запертый среди крыс в подвале дома, отбывая очередное незаслуженное наказание, чтобы на следующий день как ни в чём не бывало смеяться в тупые морды сплетников. И за многое, многое другое…

Нет, я вовсе не был непробиваемой скалой, которой нипочём испытания болью или унижением, и, честно говоря, много раз порывался раз и навсегда выяснить отношения с ненавистным «золотым мальчиком», бесстыдно делавшим удивлённые глаза в ответ на мои полные ненависти взгляды. Но Ален, единственный друг, решительно останавливал эти порывы:

― Не стоит марать о него руки, Терри… Вот закончим школу, я сам помогу тебе с ним разобраться. И не смотри зверем ― не хочу, чтобы тебя выкинули из-за этого недоноска. У кого тогда мне списывать? ― и он оглушительно хохотал, больно хлопая тяжёлой рукой по многострадальной спине друга.