Прозвучало вполне беззлобно, что невольно обескуражило, тем временем Леам забормотал незнакомое, весьма странно звучавшее заклинание, а его глаза почему-то почернели, наведя на меня оторопь. Горячая волна прошла по рваной, покрытой запекшейся кровью коже, обжигая так, что, не выдержав, я вскрикнул:
― Какая же ты… ― но договаривать не стал, поскольку боль ушла, не оставив и следа от раны и вызвав вполне объяснимое недоумение:
― Что это за хрень, Лис? Магия… но явно не наша. Балуешься запретными заклинаниями, а? Может, связался с вражескими колдунами и потихоньку шпионишь для хозяев Тварей? Видно, холодно тебе, заучка, у этого костра, захотелось поджариться до румяной корочки на церковном аутодафе?
Он осторожно провёл изящными пальцами по моей ещё недавно бугрившейся, воспалённой коже, и, могу поклясться, они дрожали. Одноклассник почти позеленел, пожимая плечами, но улыбаться не перестал:
― Можешь донести в Совет, Ворон…
Так и не понял, как это случилось ― закатив глаза, Леам свалился на меня, уронив голову на грудь, и через мгновение мы оба лежали на земле. Попытки оторвать вцепившуюся в моё плечо руку, как и столкнуть с себя потерявшего сознание парня провалились из-за разлившейся по телу невыносимой слабости. Оставалось только растерянно выплёвывать попавшие в рот золотистые волосы, бормоча:
― Эй, дубина, ты что творишь ― нашёл оригинальный способ отправить одноклассника на тот свет ― придавить насмерть? Неплохо придумано, но всё-таки, отвали… ― мне было не по себе, потому что светлые лохмы пахли на удивление знакомо ― что-то ненавязчиво цветочное, где же я уже… Ну конечно, неужели
Наконец Лис застонал и, с трудом приподняв голову, уставился на меня мутным взглядом:
― Что происходит?
Я завороженно смотрел на пульсирующую жилку на шее школьного недруга, представляя, как легко сейчас с ним расправиться ― сильное нажатие на эту точку, и с одной проблемой будет покончено навсегда. Только руку протянуть… Но спрятавшийся внутри потенциального убийцы человек чести посмел вякнуть против этого очевидного решения, и пришлось, собрав остатки сил, боднуть головой вражеское плечо:
― Слезь с меня, предатель… Вот сейчас полегчает, и за всё с тобой посчитаюсь.
Этот паразит тихонько засмеялся, словно я с ним пошутил, и не только сам поднялся, но и помог сесть упиравшемуся противнику. Его шатало от слабости, однако он упрямо держался на ногах, роясь в своей сумке, и, достав из неё серебристую флягу, приложил к моим губам:
― Пей, Терри, это лекарство, сам делал…
Я отшатнулся:
― Сам готовишь яды, Лис?
Он вздохнул, на мгновение прикрыв полные боли глаза, и… что за… подмигнул мне:
― Ты же вроде всё равно собрался умирать, так что… Не хочешь? Ну тогда я сам, ― он сделал несколько жадных глотков, и его кожа почти сразу порозовела, после чего фляга снова оказалась у моего рта.
На этот раз я не заставил себя упрашивать ― выхватил плоскую бутыль и опрокинул в себя, чуть не задохнувшись от крепости янтарного напитка. Тепло разлилось по телу, голова прояснилась ― а главное, ко мне стремительно возвращались силы. Вернул флягу, фыркнув:
― Неплохо… Так для чего я тебе понадобился, Лис?
Он неторопливо завинчивал крышку, голос звучал грустно и устало:
― Отряд похоронил павших и ушёл в сторону соседнего города, если выйдем с рассветом, к вечеру догоним. Вдвоём это сделать легче, тут вокруг много всякой дряни шастает…
Я понимающе кивнул:
― Почему ты остался, а не убрался подальше от проклятого места вместе с отрядом?
Он замер, отводя взгляд:
― Это моё дело, и тебя не касается, ― прозвучало жёстко, и жилка на его виске задёргалась.
Я нахально выдернул флягу из его руки:
― Ну-ну… Мастер интриг снова в деле, кто бы сомневался…
Леам удивлённо вскинул тёмные брови:
― О чём ты? Объяснись.
Пришёл мой черёд усмехаться:
― Да хватит прикидываться невинной овечкой, Лис! Разве не ты в школе не давал мне спокойно жить, каждый год изобретая всё новые хитроумные комбинации? Одна только история с пропавшими документами чего стоит…
Он посмотрел так, что сердце тревожно затрепыхалось, крича:
― Что-то здесь не так, Терри, и почему этот хитрец снова побледнел, как привидение в замке твоей тётушки?
― Не знаю, о чём ты говоришь, Ворон, но я готов поставить на кон свою жизнь, клянусь ― никогда не принимал участия ни в чём подобном… ― он тяжело дышал, на щеках расцвели багровые пятна, глаза горели таким возмущением, что даже я засомневался, ― какая сволочь внушила тебе эту глупость? Мне никогда не было дела до школьных склок, даже мысли не возникало… Понятно, почему ты всегда смотрел…
Теперь уже он выхватил флягу и надолго к ней приложился, а потом, попытавшись вскочить на ноги, не рассчитав, врезался головой в низкий «потолок» убогого шалаша. Я потрясённо смотрел, как бывший «золотой мальчик», держась за голову, со стоном опускается на пол, и мне вдруг стало его жаль…
Мозг атаковали ужасные мысли:
