– Это было неизбежно, – заметил Набуэль, – ведь Уту был очень дряхлым, Варлаам. Ему давно перевалило за сто лет. Обычно столько никто не живёт.
– Да, но какой из меня смотритель, согласись?! – Аматтея озабоченно сдвинула брови. – Я, наверное, это не смогу делать. Мне лучше перепоручить эту обязанность кому-то. Может, тому же Малику, а? Тем более, он знает шумерский язык и несколько лет опекал старика…
Набуэль обернулся к Абимилькату:
– Мой груз выгружайте осторожно!
– Я сам прослежу за этим! – кивнул головой бородатый финикиец.
Рабы стали разгружать трирему.
***
Уже в своих покоях Аматтея сбросила с себя давно ей надоевший парик и кинулась к князю в объятия. Он тут же стал срывать с неё одежду, а она с него. Они захлопнули за собой двери и упали на ложе, после чего часа три не могли остановиться. Они забыли обо всём на свете, ведь почти что месяц не виделись. Но вот, когда уже немного успокоились, Набуэль откинулся на спину и, отдышавшись, произнёс:
– Ты всё больше становишься женщиной, понимающей, как доставить своему мужчине наслаждение, и признаюсь тебе, что сегодня мне с тобой было как никогда хорошо!
– Правда?
– Клянусь!
– И я всё больше привязываюсь к тебе, любимый! Мой единственный и самый-самый лучший!
Лидийка вновь прильнула к князю. Набуэль погладил её по щеке, запустил руку в её распущенные пряди волос и затем произнёс:
– Знаешь, я не могу понять, но что-то в тебе, любимая, изменилось… Тебе не кажется, что ты начала полнеть?
На лице Аматтеи заиграла улыбка, и взгляд её стал загадочным. Она не хотела сегодня в этом признаваться, но князь сам навёл её на непростую тему. Аматтея вновь обвила руками Красавчика и только после очень долгого поцелуя прошептала ему на ушко:
– Знаешь, а ты ведь угадал! Во мне многое изменилось, и мне есть, что тебе сказать. Я хочу тебе признаться.
– В чём?
– Любимый, мои изменения связаны с тобой.
– Со мной?!
– Ну да! Я тебе откроюсь. Я уже ношу под сердцем твоего ребёнка!
От услышанного Набуэль встрепенулся:
– Это точно? Я не ослышался? Ты ждёшь ребёнка?!
– Нет, не ослышался! У нас с тобой будет ребёнок! Как же я хочу его от тебя! Кажется, Иштар услышала мою просьбу! Я давно её об этом умоляла! Я непрестанно молилась ей и нашей малоазийской Великой матери Кибеле!
– Постой-постой! – Набуэль остановил проявления радости со стороны лидийки. – А ты подумала, к чему это может привести?!
– Ты не рад? – расстроилась Аматтея.
– Ну, почему? Но как бы это сказать… – Набуэль попытался как-то поделикатнее, но всё же объяснить свою озабоченность лидийке. – Я, разумеется, рад этому, любимая, но только ты забыла, что вскоре тебе уже не удастся прикидываться юношей Варлаамом. Вскоре все поймут, кто ты есть!
А ведь и впрямь Аматтея на радостях об этом даже и не подумала. Какой же из неё будет Варлаам, если у неё через месяц-другой начнёт выпирать живот?!
– И как тогда мне быть?
Набуэль сам пребывал в некоторой растерянности и поэтому неуверенно произнёс:
– Мда-а-а, дела-а-а… Нам что-то всё-таки следует придумать.
***
В тот же день Набуэль и Аматтея отправились к храму, и заодно князь пожелал посмотреть, где похоронили Уту. Они с ним тоже долго общались и, можно сказать, даже дружили. Набуэль часто посещал старика и ему нравилось слушать его рассказы о шумерах и о далёком прошлом Дильмуна.
Вначале Набуэль не хотел брать с собой лидийку, но она настаивала на своём, она очень хотела сопровождать князя, и он, в конце концов, не устоял перед её настойчивостью. Им приготовили колесницу. Когда они прибыли на место, сразу же прошли к морю и на холмистом берегу увидели девять надгробий, среди которых одно было посвежее. Аматтея уже немного читала по-шумерски и начала любимому переводить:
