- Я не могу идти дальше, - мать Чесса тяжело дышала из-под плаща. Вандиен огляделся в поисках укрытия. Но ни одна гостиница не приняла бы двоих, отмеченных кровоточащими волдырями, даже если бы у Вандиена было достаточно денег. Было еще рано, и народу поблизости было немного; но они не могли долго полагаться на это. Как только их увидят, их снова побьют камнями. Он повел их по переулку, почти волоком протащив их мимо задних стен приземистых домов из глинобитного кирпича без окон. Он шатался под своей двойной ношей, не зная, какое убежище ищет.
Они перебежали улицу, которая прерывала переулок, и вернулись в укрытие следующего переулка. Этот казался немного более запущенным. На задворках домов росла сухая желтая трава, в тени которой пробивались новые зеленые ростки. Они пересекли еще одну улицу, и Вандиен оказался в переулке, где сорняки и мусор загромождали пешеходную дорожку. Он уступил женщине проторенную дорожку, какая только была, сам перепрыгивая через пучки травы, обломки сломанной мебели и крошащиеся груды размытых дождем глиняных кирпичей. Чесс был тихим и безвольным в его руках.
Деревянное крыльцо выступало в переулок, беспомощно цепляясь за осыпающуюся стену обвалившегося дома. Но когда Вандиен осторожно обошел его, он понял, что это не крыльцо. Куриные перья и помет устилали пол. Расколотая деревянная дверь криво висела на провисших кожаных петлях. В заброшенном здании, к которому она прилепилась, не было ни окон, ни другой двери. Навоз сухо хрустел у него под ногами, пока он тащил своих подопечных в это сомнительное убежище. Как только он остановился, женщина опустилась на пол. К счастью, она замолчала. Он положил свой неподвижный сверток рядом с ней и повернулся обратно к двери. Казалось, что здесь мало кто проходил, но это было бы плохое место, если бы его загнали в угол. Ничего не поделаешь. Он потянул на себя дверь, и она со скрежетом подалась ему навстречу, плотно заклинившись на расстоянии половины размаха ладони от закрытия. Дальше тянуть было нельзя. Его упрямые усилия только вывернули дверной косяк и угрожали полностью оторвать его. Придется обойтись этим. Вандиен устало опустился на грязный пол. Сухость пыли, старого навоза и куриных перьев мучила его рот и горло. Он опустил пульсирующую голову на руки и с несчастным видом задался вопросом, почему вчерашние удовольствия пошли наперекосяк. Пылинки танцевали в узком луче света, пробивающемся сквозь щель в двери. До его ушей издалека доносились случайные звуки пробуждающегося города.
Он приподнял угол плаща, которым был прикрыт Чесс. Дыхание мальчика было легким и неглубоким, глаза все еще были зажмурены. Его лицо не было покрыто волдырями так сильно, как руки. Но когда Вандиен приподнял ткань повыше, чтобы получше рассмотреть, Чесс вскрикнул и забрался поглубже под прикрытие. При этом звуке его мать зашевелилась и подползла к нему поближе.
- Тише, Чесс. Тише, - она приподняла уголок плаща, чтобы выглянуть наружу, но уронила его, как только тусклый солнечный свет коснулся ее. - Мы здесь в безопасности?
- Пока. Что вы за люди, что не выносите дневного света?
- День, - в приглушенном голосе звучали удивление и ужас. - Это страшнее, чем предупреждала любая легенда. Я думала, это всего лишь миф, сказка, призванная предостеречь предприимчивых дураков, которые не могут удовлетворить себя в нашем собственном мире. Говорят, что за каждыми Вратами скрывается ужас. Некоторые ропщут, что Лимбрету не следует открывать Врата. Но кто мы такие, чтобы сомневаться в Лимбрете?
Раскалывающаяся голова Вандиена медленно воспринимала смысл ее слов. Она подразумевала, что Врата - это нечто большее, чем просто проход в стене. Что ж, он слышал и о более странных вещах, и некоторые из них оказались правдой. Он сделал тщетное усилие, чтобы откашляться, не тряся головой.
- Вы будете чувствовать себя здесь в безопасности, если я схожу за водой? И, возможно, достану немного еды, если у меня получится. Ваши волдыри можно успокоить прохладной водой. А меня мучает жажда, которую эта куриная пыль только усиливает.
- Нам здесь будет хорошо, человек из таверны. Ты очень добр, что не бросаешь нас просто так. Ты, кажется, отличаешься от других людей своего мира. Принадлежишь ли ты к этому миру?
“Интересно, принадлежу ли?” - с горечью подумал он.
- Вандиен, - сказал он ей. - Меня зовут Вандиен. И я не так уж сильно отличаюсь. Люди, которые забрасывали нас камнями, были в ужасе; они думали, что мы принесли в город оспу. Страх порождает жестокость. И я не могу позволить вам думать, что я такой бескорыстный. Если я хочу догнать свою напарницу, мне нужно пройти через ваши Врата. Для этого может потребоваться ваша помощь. Таких Врат я никогда не встречал.
Под плащом он увидел движение качающейся головы.
