Врата Мертвого Дома полностью

— Раненые Пути — опасная вещь. А ранить Путь — ещё опаснее. Мой сын хотел освободить меня из Азата. Он не преуспел. И… пострадал. Он не понимал — а теперь уже никогда и не поймёт, — что я удовлетворён жизнью здесь. Во всех мирах не так уж много мест, где яггут может обрести покой, во всяком случае, такой покой, какой мы способны принять. В отличие от вашего рода, мы ищем одиночества, ибо только в нём наша безопасность. — Он вновь повернулся к спутникам. — Для Икария, разумеется, ирония судьбы заключается в другом. Лишённый памяти, он ничего не знает о том, что прежде побуждало его к действию. Он ничего не знает о раненых Путях или тайнах Азатов. — Внезапно яггут улыбнулся, и в этой улыбке чувствовалась боль. — И обо мне ничего не знает.

Апсалар вдруг подняла голову:

— Ты ведь Готос, не так ли?

Тот не ответил.

Взгляд Скрипача привлекла скамья у ближней стены. Он доковылял до неё и сел. Прислонился головой к тёплому камню, закрыл глаза. Боги, все наши усилия — ничто, все наши шрамы — царапины. Будь благословен, Худ, за дар смертности. Я бы не смог жить так, как эти Взошедшие — я бы не смог так терзать собственную душу…

— Вам пора уходить, — пророкотал яггут. — Если вас беспокоят раны, у входной двери найдёте ведро с водой — эта вода обладает целебными свойствами. Сегодня ночью на улицах города полно неприятностей, будьте осторожны.

Апсалар повернулась и перехватила взгляд Скрипача, который открыл глаза и заморгал, чтобы смахнуть слёзы. Ох, Маппо, Икарий… так переплетены судьбы…

— Нам пора, — сказала она.

Сапёр кивнул и рывком поднялся на ноги.

— Я бы этой водички хлебнул, — пробормотал он.

Крокус в последний раз оглядел комнату: выцветшие гобелены, резные скамьи, кусочки камня и дерева на полках… и многочисленные свитки, сваленные на письменном столе у дальней стены напротив входа. Со вздохом даруджиец пошёл обратно. За ним последовал отец Апсалар.

Они вернулись в коридор и подошли к выходу. Рядом стояло ведро, над ним, на крюке висел простой деревянный ковш.

Апсалар сняла его, зачерпнула воды и протянула Скрипачу.

Он напился, а затем крякнул от боли, когда чудовищно быстрое исцеление коснулось лодыжки. В следующий миг боль утихла. Сапёр сник, его вдруг пробил пот. Остальные не спускали с него глаз.

— Худовы Врата, — выдохнул Скрипач, — не пейте, если вам это до смерти не нужно.

Апсалар повесила ковш на место.

Дверь открылась от первого же касания, показались ночное небо и заросший двор. Выложенная каменными плитами тропинка вела к арке ворот. Дом и двор окружала низкая каменная стена. Рядом высились жилые дома с наглухо закрытыми ставнями.

— Ну что? — спросил Крокус, оборачиваясь к Скрипачу.

— Он. Город Малаз.

— Уродливый какой-то.

— Это точно.

Опробовав ногу и не почувствовав ни единого укола боли, Скрипач пошёл по тропинке к воротам. Из глубокой тени под аркой он оглядел улицу.

Ни звука. Ни движения.

— Не нравится мне всё это.

— Чары опутали этот город, — объявила Апсалар. — И я узнаю их вкус.

Скрипач хмуро взглянул на неё.

— Когти?

Апсалар кивнула.

Сапёр перебросил ранец на грудь и откинул клапан.

— Выходит, дело может дойти до рукопашной.

— Если нам не повезёт.

Он вытащил две шрапнели.

— Ага.

— Куда? — прошептал Крокус.

Худ меня бери, если знаю.

— Давай заглянем к Зубоскалу — это таверна, которую мы с Каламом оба хорошо знаем.

Они вышли за ворота.

Огромная тень раскрылась перед спутниками, выпуская исполинскую, нечеловеческую фигуру. Апсалар в последний момент перехватила руку Скрипача со шрапнелью.

— Нет, постой.

Демон склонил к ним вытянутую голову, осмотрел единственным серебристым глазом. Затем у него из-за плеча выглянула другая фигура. Мальчишка, покрытый высохшей кровью. Его лицо казалось человеческим отражением морды демона.

— Аптор, — приветственно сказала Апсалар.

Клыкастый рот мальчика распахнулся, и послышался хриплый голос.

— Вы ищете Калама Мехара.

— Да, — ответила Апсалар.

— Он приближается к крепости на утёсе…

Скрипач удивился.

— В Паяцев замок пошёл? Зачем?

Всадник склонил голову набок.

— Он ведь хочет увидеть Императрицу?

Сапёр резко развернулся, вперился в темнеющую громаду крепости. Тёмное знамя развевалось на шпиле под флюгером.

— Худ нас всех побери, она здесь!

— Мы вас проведём, — сказал всадник с жутковатой улыбкой. — Через Тень — мимо Когтей.

Апсалар улыбнулась в ответ.

— Ведите.

Скачка не замедлилась, даже когда они подъехали к основанию широкой лестницы, ведущей вверх по склону утёса. Калам схватил Миналу за руку.

— Помедленнее бы…

— Держись лучше, — проворчала она. — Не так тут и круто.

Не так круто? Фэнеровы…

Жеребец прыгнул. Однако прежде чем его копыта коснулись камня, мир вдруг подёрнулся бесформенной серой дымкой. Конь заржал и попятился, но было слишком поздно. Путь поглотил их.