Врата Мертвого Дома полностью

— Действия Высшего мага Тайшренна в Генабакисе были необоснованны. Истребление «мостожогов» не входило в мои намерения. В вашем взводе находилась молодая женщина, одержимая богом, который хотел убить меня. Адъюнкт Лорн должна была с ней разобраться…

— Это я знаю, Императрица. Зря тратишь время.

— Не думаю, что зря, учитывая, что это, возможно, всё время, которое у меня осталось в этом смертном мире. Что же до остальных твоих обвинений… Приговор Дуджеку — временная мера, обман, уловка. Мы оценили угрозу, которую представляет Паннионский Домин. Дуджек, однако, считал, что не сможет справиться с ней в одиночку. Нам нужно было сделать врагов союзниками, Калам. Нам необходимы ресурсы Даруджистана, необходим Каладан Бруд и его рхиви и баргасты, нам необходим Аномандр Рейк и его тисте анди. И нам нужно было отвязаться от Багровой гвардии. Все эти силы не чужды прагматизму, все они прекрасно видят угрозу, которую представляет Паннионский Провидец и его новорождённая империя. Однако проблематичным оставался вопрос доверия. Я согласилась на план Дуджека — спустить его самого и его Воинство с поводка. Оказавшись вне закона, они достаточно отдалились от Малазанской империи и её желаний — это наш ответ, если угодно, на вопрос о доверии.

Калам задумчиво прищурился.

— И кто знает об этой «уловке»?

— Только Дуджек и Тайшренн.

Через некоторое время он хмыкнул.

— А что сам Высший маг? У него какая роль?

В словах Ласиин прозвучала усмешка:

— Он остаётся в тени, в укрытии, но поможет Дуджеку, если Однорукий того пожелает. Тайшренн для Дуджека — как вы, солдаты, говорите — бритая костяшка в дырке.

Калам долгое время молчал. Единственными звуками в зале оставались его дыхание и мерный стук, с которым его кровь капала на камни пола. Затем убийца сказал:

— Остались и более старые преступления… — Убийца нахмурился. Единственные звуки…

— Убийство Келланведа и Танцора? Да, я положила конец их власти в Малазанской империи. Узурпировала трон. Жестокое предательство, воистину. Но Империя — больше, чем любой из смертных…

— Включая тебя.

— Включая меня. Империя удовлетворяет собственные нужды, выставляет требования во имя долга — и ты это, как солдат, наверняка хорошо понимаешь. Я очень хорошо знала этих двоих, Калам, — ты о себе такого сказать не можешь. Я действовала по необходимости — неизбежной — нехотя, преодолевая боль. С тех пор я совершила несколько прискорбных ошибок — и должна жить, приняв их последствия…

— Дассем Ультор…

— Соперник. Амбициозный человек, посвящённый Худа. Я не могла допустить гражданской войны, поэтому нанесла удар первой. Гражданской войны я избежала и поэтому не жалею о сделанном.

— Похоже, — сухо проворчал убийца, — ты к разговору подготовилась.

Ещё как подготовилась!

Через некоторое время она продолжила:

— Если бы Дассем Ультор сидел сейчас здесь вместо меня, скажи, Калам, думаешь, он подпустил бы тебя так близко? Думаешь, он попытался бы тебя переубедить? — Ещё несколько вздохов она молчала, затем добавила: — Вижу, что все усилия замаскировать голос пошли прахом, потому что ты смотришь прямо на меня. Три, может быть, четыре шага, Калам, и ты сможешь оборвать правление императрицы Ласиин. Что выберешь?

Ухмыляясь, Калам перехватил нож поудобнее. Ладно, подыграю.

— Семь Городов…

— Получат по заслугам, — рявкнула Ласиин.

Убийца невольно удивился гневу, который прозвучал в этом голосе. Кто бы мог подумать? Эх, Императрица, не понадобились тебе твои иллюзии в конечном итоге. Итак — охота закончена. Он вложил клинок в ножны.

И удовлетворённо улыбнулся, когда она ахнула.

— Императрица, — пророкотал Калам.

— Я… признаюсь, я в некотором замешательстве…

Вот уж не думал, что придётся разыгрывать один из твоих излюбленных фортелей, Ласиин…

— Ты могла бы умолять о пощаде. Могла бы приводить бесконечные причины, оправдания. Однако ты говорила не своим голосом, но голосом Империи. — Он отвернулся. — Твоё убежище в безопасности. Не смею более злоупотреблять твоим… вниманием.

— Постой!

Он замер, вскинул брови, распознав в голосе внезапную неуверенность.

— Императрица?

— Когти. Я ничего не могу поделать — не сумею отозвать их.

— Я знаю. Они всегда сами разбираются со своими людьми.

— Куда ты отправишься?

Калам улыбнулся в темноту.

— Твоя вера в меня весьма лестна, Императрица. — Он развернул жеребца и пошёл к двери, затем обернулся в последний раз. — Если ты хотела спросить, приду ли я за тобой снова, ответ — «нет».

Минала прикрывала вход с расстояния в несколько шагов. Когда Калам выскользнул в коридор, она медленно выпрямилась. Арбалет не дрогнул, пока убийца выводил коня, а затем закрывал за собой дверь.

— Ну? — прошипела она.

— Что «ну»?

— Я слышала голоса — бормотание, невнятное — она мертва? Ты убил Императрицу?