– Предупреждаю тебя, – выпалил Антилопа. – Если ты дотронешься до солдата Седьмых или до его лошади – очутишься на виселице.
Ленестро не ожидал такого напора; его поднятая рука с плетью затряслась и опустилась.
Вокруг собиралось все больше зевак. Чувствовалось, что общественное мнение склонялось в сторону Ленестро. Однако, даже понимая этот факт, Антилопа не думал, что дело дойдет до столкновения. Может быть, знать и имеет нереальные понятия о мире в целом, однако они не самоубийцы.
Историк громко произнес;
– Капрал! Нам нужно забрать этого слугу к лекарям Седьмых!
– Да, сэр! – ответил Лист, моментально спешившись. Слуга тем временем потерял сознание. Вдвоем они взвалили его на лошадь, положив на живот поперек седла.
– Он вернется ко мне крепким и здоровым, – усмехнулся Ленестро.
– Чтобы ты начал издеваться над ним вновь? Врешь – ты больше не увидишь этого человека. «Ага, а если вы с товарищами считаете, что вас притесняют, то подождите еще хотя бы час, а потом можете обращаться куда угодно».
– Подобные действия противоречат прописным малазанским законам, – пронзительно закричал Ленестро. – Мы должны получить вознаграждение. Это в ваших интересах.
При этих словах у Антилопы кончилось терпение. Внезапно он рванул к представителю знати, схватил его за воротник мантии обеими руками и тряхнул с такой силой, что у того чуть не вылетели глаза из орбит. Кнут выпал на землю. Глаза Ленестро расширились от ужаса – они напомнили Антилопе ту собачку, которую нес в зубах виканский пес.
– Неужели ты в самом деле думаешь, – процедил историк, – что я собираюсь описывать тебе ту ситуацию, в которой мы сейчас находимся? По-моему, уже достаточно доказательств того, что я не собираюсь так поступать. Ты же головорез с крошечными мозгами, Ленестро. Только попробуй задеть меня снова – я заставлю тебя поедать дерьмо свиней и прихваливать его, – тряхнув жалкое создание еще раз для острастки, Антилопа бросил его на землю.
Ленестро съежился. Историк в последний раз взглянул на него и нахмурился.
– Он сделает так, как вы скажете, сэр, – произнес Лист.
– Еще бы.
«Что, испугал вас старик?»
– Неужели подобные действия были действительно необходимы? – раздался жалобный голос. В ту же секунду из толпы появился Нетпара. – У нас и так совсем немного просьб, а теперь все останутся на вас смертельно обиженными. Стыдитесь, вы же историк...
– Извините меня, сэр, – произнес Лист, – но прежде чем продолжить бранить моего господина, вам лучше узнать, что образование к нему пришло довольно поздно – вы можете найти его имя среди Избранных в колонне Первой армии города Унты. Если бы он не сменил специальность, то вы сейчас стали бы свидетелями его старого солдатского темперамента. В самом деле, он проявил удивительную выдержку – просто тряхнул несколько Ленестро за мантию... А ведь мог бы просто воспользоваться своим верным мечом, который висит на бедре, и проткнуть им сердце этой жабы.
Нетпара вытер выступившие на глазах слезы. Антилопа медленно повернулся и взглянул на капрала.
Лист заметил уныние на лице историка и подмигнул ему.
– Нам пора двигаться, сэр, – произнес он.
Толпа народа провожала их взглядом в полном молчании; первый смельчак отважился на реплику только после того, как историк скрылся за поворотом.
Лист шел рядом со своих предводителем, ведя лошадь под уздцы.
– Меня до сих пор крайне изумляет их оптимизм – они все еще думают, что наш поход закончится благоприятно.
Антилопа обернулся на него с недоумением.
– А ты думаешь по-иному, сынок?
– Мы никогда не достигнем Арена, историк. Пускай эти глупцы пишут свои прошения, свои жалобы – ведь мы же являемся теми людьми, из-за которых они до сих пор живы.
– Видимость порядка – это очень сильная вещь, поэтому ее обязательно необходимо поддерживать.
Выражение лица юноши изменилось – он стало озлобленным.
– Наверное, я пропустил тот момент, когда окружающая нас толпа прониклась к вам симпатией, сэр.
– Вероятно...
Они оставили позади поселение знати и двинулись к повозкам, на которых лежали раненые. На расстоянии нескольких сотен метров оттуда начали слышаться стоны. Антилопу охватил озноб. Даже в госпиталях на колесах витала атмосфера страха. Все были готовы сдаться. От трупов, лежащих поодаль, уже ничего не осталось, кроме костей. Их вид еще сильнее угнетал находящихся здесь людей.
Осведомленность и разоблачение витали в душном воздухе прерии; священники могли только мечтать о своих храмах. «Бояться богов – значит бояться смерти. В тех местах, где погибает множество мужчин и женщин, не остается больше богов. Успокоительное заступничество кануло в лету. Все боги вернулись обратно через врата и смотрят на нас с противоположной стороны. Смотрят и ждут».
– Нам не следует идти вокруг, – пробормотал Лист.
– Даже если бы у нас не было человека, который нуждается в помощи, я все равно бы направил свои стопы вперед, капрал.
– Этот урок мною уже изучен, – со старанием произнес юноша.
– Из слов, услышанных от тебя ранее, я сделал вывод, что нам с тобой судьба преподносит порой совсем разные уроки, юноша.
