Антилопа уставился на умирающий огонь. Во рту у него отдавало горечью. «Это же страх, старик. У тебя же нет непробиваемых доспехов, как у Колтайна. ТЫ не знаешь, что произойдет в ближайшие четыре часа, и ты с опаской ждешь рассвета, наивно надеясь, что он будет не последним. Колтайн верит в невыполнимое, он думает: мы можем положиться только на его самоуверенность. И разделить с ним его сумасшествие».
На ботинок приземлился ризан, он жевал крылья молодой ночной бабочки, которая еще продолжала трепыхаться.
Антилопа подождал, пока животное не закончит трапезу, а затем смахнул его в сторону и поднялся на ноги. В лагерях виканов начали слышаться звуки, сопровождающие подъем. Антилопа отправился к самому ближнему из них.
Конники из клана Безрассудных Собак собрались для того, чтобы подготовить оснащение. Так как рассвет еще не тронул лучами горизонт, они зажгли огромное количество факелов. Антилопа подошел ближе. На свет показались богато украшенные кожаные доспехи, отсвечивающие красными и зелеными отблесками. Обитая железом упряжь была выполнена в стиле, который раньше историк ни разу не видел. На ее поверхности виднелись древние виканские рунические знаки. Все снаряжение выглядело очень древним, однако ни разу не использованным.
Антилопа приблизился к соседнему воину. Этот совсем еще юный мужчина занимался тем, что втирал топленый жир в забрало для коня.
– Достаточно тяжелое оружие для виканов, – произнес историк. – Да и для виканской лошади.
Юноша размеренно кивнул в знак согласия, однако ничего не ответил.
– Вы решили превратить себя в тяжелую кавалерию. Парень пожал плечами.
Внезапно заговорил старый воин, который оказался неподалеку.
– Наш предводитель придумал это давно, во время восстания... А затем он заключил соглашение с императором, и доспехи стали не нужны.
– И вы носили с собой подобную тяжесть все это время? – Да.
– А почему вы не использовали их при переправе через Секалу?
– Этого было не нужно.
– А сейчас?
Оскалившись, ветеран поднял металлический шлем с защитой для носа и щек.
– Стадо Рело ведь не имеет тяжелой кавалерии, не так ли? «Тяжелые доспехи еще ничего не значат. Вы когда-нибудь тренировались в них? Можете ли вы в подобной тяжести перейти в галоп? Удастся ли вам быстро маневрировать? И как к этому отнесутся животные?»
– Ты будешь выглядеть довольно устрашающе, – добавил историк.
Юноша установил забрало и начал привязывать портупею, на которой висел длинный меч. Вытащив лезвие из ножен, он продемонстрировал четыре фута вороненой стали и острый наконечник. Оружие выглядело внушительно, особенно в руках юноши.
«Дыханье Худа, да всего один удар выбьет его из седла напрочь».
– Делай разминку там, Темул, – проворчал ветеран в сторону юноши на малазанском языке.
Темул моментально начал резвиться с лезвием в руках, показывая неплохие навыки фехтования.
– Когда вы достигнете врага, ты намереваешься слезть с коня?
– Тебе нужно поспать, старик, а то ты уже начинаешь заговариваться.
«Намек ясен, ублюдок».
Антилопа двинулся восвояси. Он всегда ненавидел те несколько часов, которые предшествовали битве. Ни один из ритуалов подготовки на него не действовал. У опытного солдата проверка оружия и доспехов заканчивалась раньше, чем сердце совершит двадцать ударов. Антилопа никогда не мог проделать все эти движения на автомате, как это делали многие солдаты. Можно было просто занять руки, а в это время разум начинал блуждать в мире насыщенных цветов, болезненная прозрачность и похотливый голод которых охватывали тело вместе с душой.
«Некоторые воины готовят себя к жизни, некоторые – к смерти, и в те несколько часов перед битвой, когда еще ничего не понятно, им чертовски сложно найти друг с другом общий язык. Танец юноши Темула мог вполне оказаться последним. А этот чертов меч может больше так никогда и не увидеть света, не засвистеть в руке».
Небо на востоке начало постепенно светиться, а прохладный ветер – теплеть. Широкий свод над головой оказался безоблачным. Где-то далеко на севере показалась стая птиц – практически неподвижное темное пятнышко.
