– Ну, хорошо, – вздохнул мужчина. – Святые небеса, я же до сих пор себя не представил. Меня зовут Навахл Эбур, скромный купец святого города Пан'потсуна. А как вы хотите, чтобы называли вас?
«Странная постановка вопроса».
– Меня зовут Кульп.
– А я Гебориец.
Фелисин не проронила ни слова.
– Ну, а девушка пока стесняется, – произнес Навахл, снисходительно оглядывая девушку с ног до головы.
Кульп присел на большой деревянный ящик, расслабился и закрыл глаза.
– Чаши из белой глины с восковыми печатями, – произнес купец.
Где-то в отдалении продолжал завывать ветер, и желтые горсточки песка порой залетали им под ноги. Гебориец со свойственной слепым людям осторожностью присел на большой полуразрушенный валун. На лбу отпечаталась какая-то неясная тревога, а татуировки под большим слоем пыли значительно побледнели.
Кульп подошел к Фелисин, держа в руке кубок.
– Это целебное средство, – подтвердил он, – причем довольно сильное.
– А почему ветер совсем не тронул твоей кожи, маг? Гебориец вовсе не закрывал тебя...
– Не знаю, девушка. Я держал свой Путь открытым – возможно, этого было достаточно.
– А почему ты не распространил воздействие Пути и на меня?
Обернувшись, он пробормотал:
– Я полагал, что именно так и будет.
Лечебное средство было прохладным. Оно практически поглощало в себя боль. Кожа мгновенно покрылась словно каким-то бесцветным налетом, а раны мгновенно затянулись. Кульп нанес средство туда, куда не могла достать сама Фелисин, и, когда в кубке оставалась еще половина содержимого, девушка ощутила себя полностью здоровой. Почувствовав огромную усталость, она опустилась на песок.
В то же мгновение перед глазами появился фужер вина со сломанной ножкой. Навахл вновь улыбнулся.
– Это восстановит твои силы, тихая девочка. Ласковое течение подхватит тебя, и ты забудешь обо всем плохом. Вот, пей, моя дорогая. Меня очень заботит твое хорошее самочувствие.
Девушка приняла фужер.
– Но почему? – спросила она. – Почему тебя так заботит мое самочувствие?
– Потому что человек с моим состоянием способен очень много для тебя сделать, дитя. А ты, если захочешь, наградишь меня по-своему. И знай, я самый добрый.
Фелисин проглотила глоток терпкого, прохладного вина.
– А теперь ты?
Мужчина торжественно кивнул, его маленькие глаза заблестели.
– Конечно, я обещаю.
«Только Худу известно, какую глупость я могу сейчас совершить. Богатство и комфорт, непринужденность и выполнение всех желаний. Дурханг и вино. Подушки, на которых можно лежать...»
– Я ощущаю в тебе огромную мудрость, моя дорогая, – произнес Навахл, – поэтому не собираюсь давить. Вполне естественно, что ты сама способна принять верное решение.
Неподалеку были разложены постельные скатки. Один из воскресших слуг начал суетиться вокруг лагерного костра, предназначенного для приготовления пищи. Случайно он подпалил себе рукав от рубахи, однако на это никто не обратил никакого внимания.
Вокруг лагеря быстро сгущалась темнота. Навахл отдал команду зажечь свет, и слуги расположили десяток светильников по огромному кругу. Один из помощников постоянно стоял около Фелисин и доливал фужер после каждого глотка. Тело этого создания выглядело неприятно: оно было дряблым, а бледные руки оказались покрыты глубокими зияющими ранами, причем нигде не было видно ни капли крови. Вдобавок, все зубы этого человека оказались выбитыми.
Фелисин подняла на него взгляд и, подавив отвращение, злобно спросила:
– Ну и как же ты умер?
– Это было ужасно.
– Но как?
– Мне запрещено об этом что-либо говорить. Я умер ужасно – под стать одному из самых любимых кошмаров Худа. Все происходило очень долго, но в то же время и крайне быстро – вечность длиной в мгновение. Осознав произошедшее, я оказался крайне изумлен. Маленькая боль, за ней большая боль, поток, темнота, слепота...
– Понятно. Теперь я вижу, почему хозяин о вас так отзывается.
– Ах, вот оно что... И ты туда же.
– Не обращай на них особого внимания, девушка, – произнес Кульп, сидевший около костра. – Лучше подумать о себе самой.
– Почему? Ему же не удалось до сих пор мною воспользоваться, не так ли? – вызывающим жестом она опорожнила фужер и подняла его снова вверх. Голова начала постепенно кружиться, а конечности стали ватными. Слуга плеснул вина прямо через ее руку.
Навахл тем временем вернулся в свое широкое, мягкое сидение, наблюдая за разговором тройки с застывшей улыбкой на губах.
– Компания смертных – какая же это большая разница, – медленно произнес он. – Я получаю огромное наслаждение, просто наблюдая за вами. Скажите, куда вы идете и какую цель преследуете? Что же заставило вас отправиться в столь рискованное путешествие? Восстание? Неужели оно действительно настолько кроваво, как я слышал? Увы, подобная несправедливость всегда возвращается сполна. Однако, боюсь, они забыли этот урок.
– Мы идем в никуда.
– В таком случае, согласитесь ли вы изменить направление своего движения?
– А вы предлагаете свою защиту? – спросила девушка. – Насколько на вас можно полагаться? Что случится, если мы нарвемся на бандитов или того хуже?
