Четверо бледных мужчин в лохмотьях несли носилки, на которых под зонтиком восседала плотная тучная фигура, облаченная в большое шелковое одеяние различных цветов. Узкие, словно щелочки, глаза располагались на жирном потном лице.
Мужчина волнообразным движением поднял вверх руку, и носильщики остановились.
– Слишком рискованно! – взвизгнул он. – Подойдите ко мне, странники, и оставьте позади все свои тревоги. Однако ваша настороженность вполне объяснима – пустыня наполнена огромным количеством тварей с весьма скверным нравом. Я предлагаю вам скромное убежище хитрого волшебства, которым наполнено мое кресло. Вы голодны? Испытываете жажду? Ох, посмотрите только на раны этой хрупкой девушки! У меня есть целительные мази, которые способны восстановить твою прежнюю красоту, незнакомка. Скажите, а может быть, она рабыня? Могу ли я сделать предложение о цене?
– Я не рабыня, – жестко произнесла Фелисин. «И я больше не продаюсь».
– Сильный запах лимона заставляет мои слепые глаза слезиться, – прошептал Гебориец. – Я чувствую жадность, однако здесь нет ничьей злой воли...
– Согласен, – произнес Кульп у него за спиной. – Его носильщики – здоровые живые люди. Однако они как-то странно заторможены.
– Вижу, вы раздумываете. Ну что же, я рукоплещу тем людям, которые знают – предосторожность превыше всего. А что касается моих слуг, то они действительно знавали лучшие времена. Однако они безвредны, я уверяю вас.
– Каким образом вам удается противостоять Вихрю? – выкрикнул Кульп.
– Я не противостою ему, сэр! Я верующий и очень скромный человек. Просто богиня даровала мне свободу перемещения, поэтому я и пребываю в полном умиротворении. Перед вами сидит настоящий купец, и мое единственное на сегодня занятие – найти себе покупателя, которому понадобятся мои волшебные штучки. На самом деле я возвращаюсь в Пан'потсун после выгодного дельца, которое удалось провернуть в повстанческом лагере Ша'ики, – мужчина улыбнулся. – Я узнаю в вас малазан, а они не являются для меня врагами. И вообще жестокое возмездие не находит отклика в моей душе – я вас уверяю. По правде сказать, мне очень приятна ваша компания, так как эти слуги просто озабочены возможностью смерти, и поэтому постоянно капают мне на мозги.
Следующий жест заставил слуг поставить носилки на землю. Двое из них моментально достали из-под сиденья инструменты и принялись разбивать лагерь. К удивлению Кульпа, их движения были небрежными и ленивыми. Другая пара подошла к хозяину и помогла ему подняться.
– Самый сильный раб находится вон там, – отдуваясь, проговорил купец. – Видите этот деревянный ящик? Его несет слуга, которого я зову Шишка. Шишка! Поставь его на землю, беспокойный глупец. Шишка – глупышка... Ха-ха-ха. И перестань крутить его, а то еще перетрудишься, и твои гнилые мозги совсем расплавятся! Да-да! Безрукий кретин! – в тот же момент глаза мужчины уставились на Геборийца так, будто он только что его заметил. – Кто же совершил такое ужасное преступление? Увы, ни одна из моих мазей не способна на такой эффект... Я не смогу вернуть вам руки.
– Пожалуйста, – произнес бывший священник, – не стоит жалеть о моих физических недостатках. Подумайте лучше о себе. Мне не нужно абсолютно ничего, однако ваше укрытие от ветра, не скрою, весьма кстати.
– Ваша история ухода из монастыря весьма печальна, бывший священник Фенира, поэтому я не буду проявлять любопытство. А вы, – мужчина повернулся к Кулыгу, – простите, принадлежите не к Пути Меанаса?
– Да вы знаете гораздо больше, чем простой продавец волшебных безделушек, – пробормотал Кульп, и его лицо потемнело.
– Долгий жизненный опыт, великодушный господин, – произнес мужчина, преклоняя голову, – и ничего более, уверяю вас. Я посвятил свою жизнь магии, однако ей ни разу так и не воспользовался. Годы подарили мне определенную... чувствительность, вот и все. Примите мои извинения, если чем-то вас обидел, – он протянул руку и легко ударил одного из своих слуг – Эй, ты, какое имя я дал тебе?
Фелисин уставилась на молодого человека, который улыбнулся своими иссушенными губами и тихо произнес:
– Моллюск. Хотя когда-то меня называли Айрин Тхалар...
– О, заткнись о своем прошлом! Сейчас ты Моллюск.
– Но у меня была ужасная смерть...
– Заткнись! – выкрикнул хозяин, и его лицо внезапно потемнело.
Воскресший слуга обиженно замолчал.
– А сейчас, – продолжил, тяжело дыша, купец, – найдите нам прекрасного фаларисского вина – нужно отметить прибытие самых вежливых гостей империи.
Слуга удалился. Другой носильщик посмотрел ему вслед иссушенными глазами и прошептал:
– Твоя смерть ничем не могла сравниться с моей...
– Храни нас Семеро Святых! – прошептал купец. – Я умоляю вас, маг, наложите на этих тупых оживших тварей заклинание молчания. Я заплачу имперскими джакатами, причем очень хорошо.
– Подобная просьба находится за пределами моих собственных возможностей, – пробормотал маг.
Глаза Фелисин сузились на боевом маге. «Это же явная ложь».
