– Ага, а главные силы Корболо тем временем захлопнут челюсти у нас на хвосте. Чтобы воспрепятствовать этому, кулак отправил вперед клан Безрассудных Собак. Кроме того, он попросил, чтобы ты присоединился к ним. Конечно, подобное перемещение потребует больших лошадиных сил, однако твоя кобыла находится в самой лучшей физической форме по сравнению со всеми остальными животными.
«Подпругу пришлось затянуть на два размера меньше, костлявые лопатки упираются в колени, ребра можно пересчитать с расстояния десяти шагов, и все равно она находится в самой лучшей физической форме».
– Шесть лиг?
– Около семи, сэр.
«В обычных обстоятельствах – легкая послеобеденная прогулка».
– Мы можем прибыть вовремя, только если помчимся во весь опор.
– Не забывайте, сэр, что лошади противника утомлены так же, как и наши.
«Не криви душой, капрал, они гораздо свежее. И всем об этом известно. Однако гораздо хуже то, что противник превосходит нас числом примерно в три раза».
– Чувствую, что эта поездка запомнится нам надолго. Лист кивнул, а затем обратил свой взор в сторону леса.
– Мне ни разу не приходилось видеть скопление такого огромного количества бабочек в одном месте.
– Они же мигрируют – точно, как птицы.
– Люди говорят, что уровень воды в реке довольно низок.
– Хорошо.
– Однако место переправы все равно будет очень узким. Большая часть реки течет вдоль узких скалистых берегов.
– Ты собираешься скакать точно так же, капрал, морщась на каждом подскоке?
– Конечно, я же солдат, сэр.
– Скажи-ка, а что твои видения рассказали об этой реке? Лицо Листа напряглось.
– Это граница, сэр, за которой лежит прошлое.
– А что значат эти каменные кольца около пригорка? Юноша замер и посмотрел вниз.
– Дыханье Худа, – пробормотал он, встретившись с глазами историка.
Антилопа улыбнулся и схватил поводья.
– Я вижу прямо по курсу клан Безрассудных Собак. Не хочу заставлять их ждать.
Со стороны авангарда донеслось громкое тявканье, которое резало ухо. Историк тронул поводья и рысью приблизился к группе офицеров. Внезапно среди нескольких виканских псов он заметил маленькую длинношерстную болонку. Этот маленький лоснящийся шерстяной клубочек продолжал издавать истошные вопли.
– А я думал, что с приходом виканских псов крысы покинули эти места, – произнес Антилопа.
– Я тоже надеялся на подобное, – ответил Лист. – Уж слишком невыносимы эти звуки для моего уха. Посмотри, он ведет себя так, будто управляет всей сворой.
– Возможно, что именно так и обстоят дела. Поза и осанка, капрал, имеют решающее значение, хотя почему – никто так и не понял.
Колтайн развернул жеребца и мгновенно приблизился.
– Историк, я вновь призвал к себе капитана роты инженеров-саперов. Мне начинает казаться, что этого человека не существует в природе. Скажи, ты когда-нибудь его видел?
Антилопа отрицательно покачал головой.
– Нет, ни разу. Однако у меня есть основания полагать, что он все еще жив, кулак.
– Что за основания? Историк нахмурился.
– Я... я точно не помню.
– Так и знал. Сдается мне, что у саперов нет капитана и что они совсем не переживают по данному поводу.
– Этот обман очень трудно поддерживать, кулак.
– Думаешь, они не способны на подобное?
– Нет, сэр, совсем нет.
Колтайн немного помедлил, но историк ничего не мог больше добавить.
– Ты поедешь с кланом Безрассудных Собак?
– Да, кулак. Однако я попросил бы оставить капрала Листа здесь, в основной колонне.
– Но, сэр... – попытался возразить Лист.
– Ни слова больше, капрал, – отрезал Антилопа. – Кулак, ему нужно подлечиться и прийти в себя.
Колтайн кивнул.
В этот момент между кулаком и историком остановилась взмыленная лошадь Булта. Ветеран взмахнул копьем и что есть силы запустил его в высокую траву на обочине торговой дороги. Тявкающая болонка взвизгнула и в ужасе отскочила в сторону, словно тряпичный мячик, набитый соломой.
– Проклятье Худа! – проревел Булт. – Опять мимо!
– Это маленькое чудо не намеревается молчать, – произнес Колтайн, – несмотря на то, что ты охотишься за ним на протяжении целого дня.
– Тебя смогла перекричать обычная болонка, дядя? – спросил Антилопа, подняв брови.
– Будь осторожен в выражениях, старик, – проворчал покрытый шрамом викан.
– Тебе пора отправляться в путь, – бросил Колтайн в сторону Антилопы, а сам обратил взор на нового человека. Историк обернулся и увидел Невеличку. Она сильно побледнела и будто бы ушла в себя. В темных глазах девочки до сих пор светилась невыносимая боль, однако она переборола себя и высоко поднялась в седле. Все руки, за исключением плоти под ногтями, были абсолютно черными – будто их погрузили в смолу.
Историка охватила волна неимоверной печали, и он бессознательно отвел взор.
