Как только войско достигло края леса, огромная стая бабочек поднялась с земли. Лошади попятились назад, некоторые из них чуть не потеряли равновесие, наткнувшись на шедших позади. Прекрасный желтый ковер за одно мгновение превратился в хаос. Первыми в ситуации разобрались пастушьи виканские псы; выйдя перед ополоумевшими скакунами, они бросились вперед, призывая следовать за собой. Оторвавшись на несколько шагов вперед, собаки принялись распугивать несметное количество насекомых; лошади, опустив головы, неспешно отправились следом.
Антилопа, отплевываясь от крыльев, попадающих в рот и напоминающих по вкусу мел, случайно взглянул на одну из собак. И тут случилось непредвиденное; она моргнула глазом и недоверчиво покачала головой. «Нет, этого не может быть. Просто какой-то абсурд!» Имя этого животного было Проныра, и она вновь несла в зубах спутанный клубок черной шерсти.
Тем временем порядок был восстановлен, собаки расчистили путь, и караван вновь отправился в путь. Антилопа почувствовал, что все вокруг очень напряжены. Не было слышно привычных виканских походных песен, выкриков и острот – только сухой цокот копыт под ногами и шорох сотен тысяч крыльев над головой.
Путь действительно напоминал какое-то монотонное течение. «Сюрреализм, – подумал историк. – Безвременье». С обеих сторон дороги начал появляться папоротник и сухие стволы сваленных деревьев. Среди них начала пробиваться поросль молодняка, еще слишком редкого, чтобы походить на лес. От старых деревьев остались лишь пеньки, которые стали местом отдыха большого числа желтых насекомых. Их мелькание настолько намылило глаза, что голова начала постепенно гудеть, а затем пульсировать болью.
Собаки до сих пор бежали впереди и задавали ритм; по всей видимости, они находились в прекрасной форме и не обращали никакого внимания на тяжелое дыхание лошадей, следующих позади. Начало каждого часа отмечалось коротким промежутком отдыха: животные переходили на шаг, а люди опустошали заплечные резервы воды, хранящиеся в небольших бурдюках, заклеенных воском. Псы нетерпеливо ожидали продолжения гонки.
Командование рассудило, что торговая дорога является самым быстрым маршрутом, посредством которого они могут достигнуть переправы. Кавалерии Дона Корболо придется пробираться через кедровый подлесок, однако главным фактором, способным замедлить ее продвижение, по-прежнему оставались бабочки.
Как только клан Безрассудных Собак преодолел немногим более четырех миль, с запада до них донесся абсолютно новый звук. Сначала Антилопа не обратил на него никакого внимания, однако неестественная последовательность довольно быстро заставила прислушаться. Вонзив шпоры в бока, Антилопа поравнялся с Невеличкой.
Она хитро, понимающе усмехнулась и произнесла:
– С ними движется маг. А сейчас он расчищает путь.
– В таком случае, Пути больше не соперничают?
– Точно, в течение трех дней, историк.
– А каким образом маг справляется с бабочками? Огнем? Ветром?
– Нет, он просто открывает свой Путь, а насекомые пропадают в его темных недрах. Послушай: промежуток между звуками постоянно удлиняется – маг начинает уставать.
– Ну что ж, это хорошо. Девочка кивнула.
– Скажи, мы достигнем переправы раньше них?
– Полагаю, что да.
Через некоторое время клан приблизился к краю реки. Он был абсолютно гол, а во всех направлениях, покуда хватало взгляда, простирались острые скалы. Небо над ними было заполнено трепыхающимися крыльями насекомых. Прямо по курсу дорога спускалась по склону, переходя на широкую, усеянную галькой морену. Туча бабочек, висящая сверху, медленно смещалась к востоку.
«Река Ватара. Похоронная процессия бабочек, которые тонут в огромном море».
Сама переправа была ограничена двумя вереницами деревянных столбов, врытых прямо в ил. Сверху на каждом шесте красовался весьма потрепанный лоскуток ткани, напоминающий флаг древней армии, потонувшей здесь много веков назад. На западном побережье вниз по течению, прямо около переправы стоял, покачиваясь на волнах, огромный деревянный корабль.
Как только Невеличка заметила его, с губ сорвались приглушенные проклятия. Антилопе тоже передалось смутное беспокойство.
Корабль оказался обожженным со всех сторон. Пламя побывало везде, однако в целом большинство строений было не тронуто. Ни одна желтая бабочка не осмеливалась сесть на эти печальные останки. С боков корпуса в неправильном порядке торчали обгорелые шесты, представляющие собой когда-то длинные весла. Те лопасти, которые во время пожара оказались в воде, сохранились нетронутыми до настоящего времени; огромные комья мертвых насекомых, словно причудливые выросты, покрывали их со всех сторон.
Клан двинулся к открытой поляне, примыкающей к броду. На высоком шесте висел клочок парусины, а рядом тлел костер, от которого исходил тошнотворный запах. Под самодельным тентом сидело трое мужчин.
Пастушьи псы, заметив их, остановились на безопасном расстоянии и принялись яростно лаять.
Антилопа морщился, вновь услышав звук тявкающей собачонки. «Боги, спасите меня, пожалуйста, от этого звука!»
