Внезапно в воздухе блеснула кривая сабля, которая с треском ударилась о щит Антилопы. Историк покачнулся и упал на колени, не выдержав огромной инерции летящего оружия. Почувствовав внезапную злость, он вновь вытащил на свет свое оружие и принялся безумно рубить мертвое тело животного.
Наконец, историк почувствовал себя полностью обессиленным. Подняв забрало, он вытер с лица песок и пот, а затем двинулся вперед, где виднелась самая большая группа пехотинцев.
С момента битвы в долине Санимон прошло три дня. Именно это время было отмерено союзным племенем кхундрилов для того, чтобы обеспечить виканам короткую передышку. В тот день нежданные друзья преследовали остатки конкурирующих племен до самой темноты, а затем вернулись победителями на свои древние законные земли. С тех пор кхундрилов никто не видел.
Поражение повергло Дона Корболо в ярость – это было очевидно, поскольку на следующий день он предпринял такое количество атак, что они не прекращались уже в течение сорока часов.
Цепь Псов осаждали постоянно – спереди и сзади, с флангов, а иногда с трех сторон одновременно. То, чего не могли добиться пики, стрелы и мечи, обеспечивала усталость. Солдаты просто подали на землю: их доспехи превращались в лохмотья, а бесчисленные мелкие раны просто лишали сил. Складывалось впечатление, что по всему войску разнеслась ужасная эпидемия, отнимавшая у воинов последние силы.
Та сцена, которую Антилопа увидел перед своими глазами, была просто непостижима. Историк онемел от ужаса.
Он достиг пехоты вместе с остальными группами армии Кол-тайна. Все они попытались создать такую круговую цепь, через которую не мог бы пробиться ни один конный отряд.
Внутри кольца бойцы, искусно владеющие холодным оружием, начали бить мечами о щиты и дико кричать в ритм громких ударов. Обеспечив себе таким образом защиту, это сооружение из людей медленно двинулось к основным отрядам армии Седьмых, которые стояли в одну линию у западного фланга Цепи Псов.
Антилопа двинулся с ними пешком, заняв место во внешнем кольце. Каждый раз, когда на глаза им попадался раненый неприятель, историк приканчивал его резким ударом в голову. В ногу с Антилопой шли пятеро конников из клана Ворона – именно они остались в живых после злополучной контратаки, причем двое из них были уже абсолютно неспособными к бою.
Несколько мгновений спустя кольцо достигло первой линии союзников и растворилось внутри нее. Виканы воткнули шпоры своим лошадям и с сумасшедшей скоростью двинулись в южном направлении. Растолкав окружающих людей, Антилопа пробрался на чистое пространство. Опустив дрожащие руки, он сплюнул на землю кровью и поднял голову вверх.
Перед ним проходило несметное количество беженцев, которые мигрировали на задние оборонительные позиции. Тысячи перемазанных пылью изнуренных лиц смотрели на Антилопу и разделяющий их тонкий кордон солдат. Все понимали, что с каждой секундой их будет становиться все меньше и меньше. На лицах беженцев не отражалось никаких эмоций, они просто тупо брели вперед, надеясь на чудо и спасение. Некоторые из них уже полностью выбились из сил. Единственной причиной, по которой они все еще продолжали механически переставлять ноги, являлись маленькие дети, прижатые к груди, – их единственная ценность.
По направлению к Антилопе со стороны тыла беженцев двинулись две темные фигуры. Поморщившись, историк уставился на них: оба лица казались абсолютно чужими. Однако через несколько секунд в голове прояснилось, и он услышал:
– Историк!
Голос вырвал Антилопу из забытья. С трудом расцепив засохшие губы, он едва слышно пробормотал:
– Капитан Затишье.
В ту же секунду капитан передал ему кувшин с отбитым горлышком. Антилопа с трудом убрал в ножны свой боевой длинный меч и принял дрожащими руками живительную влагу. Прохладная вода отозвалась во рту неимоверной болью – историк не обращал на нее никакого внимания. Он просто пил, пил.
– Мы достигли равнины Гелин, – произнес Затишье.
Другим человеком, стоящим возле капитана, оказалась старая знакомая историка, безымянная морячка. Покачнувшись, женщина чуть не упала на землю, и в этот момент Антилопа заметил огромную колотую рану, что зияла у нее на левом плече. «Вероятно, наконечник копья пробил щит», – подумал историк. Расплющенные щитки доспехов блестели, словно огромная брешь.
Взгляды страдающих встретились. Антилопа отметил, что в некогда красивых жизнерадостных светло-карих глазах не осталось ничего живого. Однако историк опасался не этого. Внезапно он осознал свою полную моральную опустошенность. Не осталось ничего – ни страха, ни ужаса, ни желаний... Даже отчаяние покинуло его истерзанную душу.
– Колтайн хочет видеть тебя, – произнес Затишье.
– Неужели он до сих пор дышит? – Да.
– Думаю, ему нужна вот эта вещица, – Антилопа снял с шеи маленькую стеклянную бутылочку и протянул капитану. – Вот...
– Нет, – произнес Затишье, нахмурившись. – Он хочет поговорить именно с тобой. Мы наткнулись на племя санит одан, но они пока выбрали выжидательную стратегию.
